Отряд
Шрифт:
Кружевная лавка - впрочем, в ней продавались и перевязи, и плащи, и пуговицы, и еще какие-то галантерейные мелочи - и в самом деле располагалась недалеко от собора, на одной из многочисленных улочек, стиснутых домами так, что едва можно было разойтись двум встречным прохожим. Вот и Иван, уже на выходе из лавки, чуть было не столкнулся с какой-то знатной дамой в бирюзовом нарядном платье и желтой шелковой накидке на плечах. Естественно, дама была не одна, со служанками - видать, кружевная лавка и впрямь начинала пользоваться популярностью.
– Excusez-moi, madame, -
– О, non!
– Дама, оказавшаяся совсем еще молоденькой девушкой с милым приятным лицом и большими серыми глазами, засмеялась, шутливо нахмурив брови.
– Non madame! Mademoiselle!
– Pardont-moi, mademoiselle.
Иван приложил руку к сердцу, а прекрасная незнакомка, фыркнув, прошла мимо, едва не задев парня грудью. И, вдруг задержавшись на пороге лавки, чихнула… уронив на мостовую платок.
– Что ты стоишь, как пень, Жан?
– тут же зашептал на ухо нормандец.
– Видишь - платок! Подбери и галантно верни хозяйке. Какая симпатичная у нее мордашка! Эх, и повезло же тебе, парень!
– В чем же это повезло?
– А в том, что платки по Парижу просто так никто не разбрасывает! Иди, давай быстрей поднимай.
Иван так и сделал, правда сомневаясь - а правильно ли он поступает? От насмешника Жан-Поля можно было ожидать любой шутки. Впрочем, сейчас он, кажется, не шутил…
– Мадам… ой… Мадемуазель, вы, кажется, потеряли одну вещь… - Иван вошел в лавку и покраснел.
– Что?
– Девушка в бирюзовом платье обернулась. Действительно - красавица! И очень юна.
– Ах, это…
Взяв платок двумя пальцами, как показалось Ивану, небрежно, кивнула и отвернулась. Юноша постоял еще немного, переминаясь с ноги на ногу, но, больше ничего не дождавшись, вышел из лавки на улицу.
– Ну, как?- нетерпеливо осведомился Жан-Поль.
Иван лишь пожал плечами.
– Так она тебе понравилась? А?
– Гм… Скорее всего - да.
– Ну и наверняка ты ей.
– А вот в этом я совсем не уверен…
– Слушай, Иван! Не будь деревенщиной - платки даром не падают.
– Так, может, стоит подождать?
– О, нет! Как раз ждать и не следует - слишком уж это будет невежливо. Просто не торопясь пройдемся до Нотр-Дама.
– И что?
– Увидишь. Поверь, я в таких делах человек опытный.
Они уже подходили к площади, когда позади раздался вдруг нежный голосок. Иван обернулся - служанка. Черноглазая, в белом чепце, с остренькой хитрой мордочкой.
– Месье дворянин?
– Да.
– Иван улыбнулся.
– А где месье проживает?
Юноша назвал адрес.
– Цветочная улица?
– уточнила служанка.
– Та, что между Латинским кварталом и аббатством Святой Женевьевы?
– Да, именно там. Доходный дом господина Будена. Каменный, четырехэтажный - он там один такой.
– Знаю. Спасибо, месье.
Поклонившись, служанка убежала… И, кажется, где-то позади мелькнуло бирюзовое платье.
– Тебе следует ждать визита, - хохотнул нормандец.
–
– Иван неожиданно ощутил испуг.
– Неужели эта девушка - явно не из простых - явится в наши апартаменты? Нет, они, конечно, неплохи, но…
– Ох, Жан, друг мой.
– Жан-Поль притворно вздохнул.
– Не обижайся, но видно, что ты из глубокой провинции и рассуждаешь как замшелый провинциал! Скажи на милость, с чего ты взял, что прекрасная незнакомка нанесет тебе визит? Конечно же, она пошлет за тобой служанку! Как вовремя мы купили тебе кружевной воротник - сразу видно столичного человека. Гм… - Нормандец вдруг замолчал, задумался, искоса посматривая на приятеля.
– Плащик у тебя, конечно, тот еще… но покупать новый и дорогой ни к чему, плащ попросим у Мелиссье, ну, ты его знаешь, ларошелец, что снимает комнату этажом ниже.
– А, Рене!
– кивнул Иван.
– Приятель нашего Митрия.
– Да-да, Рене Мелиссье дружит с Мити.
– Как и все студенты, Жан-Поль довольно смешно называл Митьку - Мити, с ударением на последний слог.
– Тем более - не откажет! Этот Мелиссье - хороший парень, несмотря на то что гугенот.
– Ты не любишь гугенотов, Жан-Поль, - негромко констатировал факт Иван.
– А ведь ваш король Анри еще лет шесть назад подписал эдикт в Нанте…
– Да-да, - недовольно прервал нормандец.
– Подписал. Так было нужно ради единства страны и прекращения гражданских войн. И какое же единство он получил?!
– По всему чувствовалось, что своими словами Иван задел приятеля за живое.
– У гугенотов осталось двести крепостей! Двести! Они пользуются привилегиями, налоговыми льготами и у себя на юге и юго-западе, по сути, творят, что хотят. Так что у нас теперь две Франции, Иван. Одна - добрых католиков и другая - гугенотская.
Жан-Поль немного помолчал и продолжил:
– Я, конечно, не истовый католик… грешен. Но что касается любви или нелюбви к гугенотам… Знаешь, Иван, мне было десять лет, когда гугеноты ворвались в наш городок. Осквернили и разрушили церковь, убили кюре… да много чего творили… До сих пор в дрожь бросает от всех этих мерзостей.
– Понимаю, - тихо отозвался Иван.
– Но ведь ты сам только что сказал, что Рене - неплохой парень. А ведь он гугенот!
– Да - Рене неплохой парень.
– Жан-Поль согласно кивнул и - уже шепотом - добавил: - Только он был бы еще лучше, если б сменил гугенотскую веру на католическую.
Таверна хромого Ферми, что на улице Зеленщиков, неподалеку от моста Шанж, и впрямь оказалась на удивление уютной и недорогой. Заказав под вино парочку жирных каплунов, друзья уселись за стол и в ожидании заказа неспешно потягивали сидр из больших деревянных кружек.
– Как Париж?
– неожиданно поинтересовался Жан-Поль.
– Нравится?
– Красивый город. Особенно - Нотр-Дам, Сите, Ратуша.
– О! Видел бы ты Нормандию! Море, рыбацкие лодки, вечнозеленые поля с пасущимися тучными стадами, вязовые и буковые рощицы, желтые гнезда омелы.