Отряд "Омега"
Шрифт:
Два дня ничего не происходило. Ночью после третьего дня какой-то крестьянин попытался поджечь доски, но был сразу убит. Утром жена утащила труп. А к вечеру появились «призраки». Георгий сначала заметил их краем глаза на одном из боковых экранов. Он сразу понял, что это не крестьяне, хоть они и выходили из большого сарая, стоявшего между деревней и лесом. Они выходили строем, колонной по два. Они держали в руках какое-то оружие. И, главное, все они были в одинаковой форме. Георгий знал, что на Земле Полифема в одинаковой форме воюют только наемники. Но солдаты Гедиминаса всегда носят комбинезоны. А эти были в серых туниках.
Георгий
— Они.
Георгий кинулся проверять, исправно ли работают камеры. Камеры работали, как положено. Георгий кусал губы — он хотел быть внизу, с ребятами. Но ребята, кажется, справлялись и без него. Как и рассчитывала Ольга, крестьяне, завидев «призраков» разбежались по домам. Они, конечно, догадались, что галера ждала именно этих гостей, и поэтому не вышли навстречу серым солдатам со своими ножами и бластерами, а затаились и принялись ждать. Это значило, что отряд «призраков» дойдет беспрепятственно до деревни, и ни один циклоп не окажется между «призраками» и галерой, чтобы помешать операции. Помочь крестьяне, конечно, ничем не могли, даже если бы хотели.
Непонятно, каким образом «призраки» оказались в этом сарае. Но очень хорошо, что именно там. Между сараем и деревней были поля, открытая местность. Зеленели всходы какого-то злака, из которого циклопы готовят свою пресную кашу. И шли «призраки», человек тридцать, колонной по два. Шли в деревню. Глупые крестьяне и не подозревают, что их ждет. Впрочем, едва ли их что-нибудь ждет, кроме занятного зрелища и скорби по сожженным посевам.
Ольга поднялась из рубки в купол и, согнав стрелка, сама села за пульт. Настроила орудийный экран. Вон они, родимые, уже видны с галеры. Надо успеть, пока они идут строем, а не разошлись по крестьянским домам, чтобы вытащить крестьян, как охотники вытаскивают из нор диких кроликов.
Ольга поймала хвост колонны в прицел, включила слежение. Потом, прищурившись, попыталась поймать головы второго и третьего «призраков». Необходимо, чтобы первые двое, возможно — командиры, остались целы. Это получилось не сразу, но получилось, наконец. Ольга включила второе слежение. Настроила толщину луча. Задала параметры выстрела — от второй точки слежения к первой, два быстрых прохода.
И нажала на гашетку.
Мощный луч метнулся, задев шлемы первых двоих, срезав головы тех, кто шел следом, и полностью спалив остальных. А первые? Живы!
Теперь они побегут обратно, скорее всего — к сараю… Но двое оставшихся «призраков» не побежали, а полетели — за спиной у них, оказывается, были реактивные ранцы. Ольга быстро перевела прицел на сарай, увеличила толщину луча до максимума, мощность поставила тоже на максимум. Две фигурки, как на зло, не покидали линию прицела… Нет, вот они чуть отклонились вправо — наверное, ветром снесло. И Ольга выстрелила. Сарай мгновенно вспыхнул весь целиком и обвалился грудой головешек. Фигурки замерли в воздухе — а потом развернулись и полетели к галере. Ольга выкрикнула приказ:
— Первая пятерка, наружу с сетью! Брать только живьем! Марш!
Но на всякий случай принцесса по очереди поймала прицелом каждую фигурку и включила слежение.
Пятеро гвардейцев выскочили из-под досок, прикрывавших галеру, и кинулись к ближайшему дому. Вот «призраки» появились на обзоре ближнего вида. Ольга настроила
В руках у «призраков» было оружие с толстыми стволами, минометы, скорее всего. Стволы направлены на галеру, прямо на орудийный купол. Наверное, «призраки» поняли, что их собираются взять живыми, и не стеснялись. Ольга замерла. Неужели…
Нет, спрятавшиеся у кривого забора гвардейцы открыли огонь из пулевого оружия, выбив минометы из рук врагов. Следующие пули повредили ранцы.
Упавших врагов накрыла сеть.
Ольга боялась, что пленники разобьются при падении — но ничего страшного не произошло. Один сломал ногу, что стало видно, только когда его повели внутрь галеры. Лицо оставалось спокойным. Другой вообще ничего себе не повредил.
Пленников заперли в специально приготовленном тюремном отсеке. Ольга послала две пятерки покопаться в пепле, оставшемся от сарая, но гвардейцы вернулись ни с чем. Никакого подземного хода. Никакой, даже оплавленной, аппаратуры. И никаких следов — кроме тех, которые вели от сарая к деревне.
Всю дорогу к Земле Иоанна Ольга наблюдала за пленниками в смотровой экран тюремного отсека. Два человека сидели, прислонясь к стенам, вдалеке друг от друга, кажется, как раз там, где их оставили. Ни движения, ни разговоров. На лицах — все то же спокойствие, глаза смотрят вперед. И нельзя, вроде, сказать, что глаза «пустые» и смотрят «тупо». Просто смотрят вперед, словно на витрину, где нет ничего особо интересного.
Изучение вещей, отнятых у пленников, тоже почти ничего не дало. Короткие мечи из вороненой стали — таких, вроде, нет на вооружении ни у одной из известных армий. Минометы, мины — похожи на аримановские, но не больше, чем на те, которые разрабатываются в Институте Марса или в Технической Школе. Явно произведены не там и не там, а где-то еще. Где?
То же самое — ранцы. Единственная зацепка — надписи. Ольга сразу узнала латынь, которую изучала в монастыре. Надписи оказались стандартными предупреждениями и инструкциями. Если бы кто-то хотел скрыть происхождение оружия, то вполне логично писать подобные надписи на мертвом языке, который, тем не менее, известен многим людям. Значит, надписи тоже не помогут. Хотя… Личные бирки!
На одной бирке было выбито латинскими буквами "BLIDING M-XIX H-LII", а на другой — "BLIDING M-XIX H-LVI". Едва ли непонятное «BLIDING» является именем. Дальше идут порядковые номера, а вот «BLIDING»… Но такого слова Ольга раньше нигде не слыхала.
На Земле Иоанна победителей уже ждали. Прибыл сам Комнин. Он стоял на крашеном мраморном полу посреди кабинета ректора, поглаживая бороду. Тяжелое пузо топорщилось под черным шерстяным хитоном, который, казалось, был еще тяжелее. В улыбке стратига Ольга сразу почувствовала фальшь. Ректор, гвардеец-ветеран, сухонький старичок, сидел, сгорбившись, в дальнем углу кабинета и молчал — только кивнул, улыбнулся, но улыбка его быстро потухла. А Комнин не переставал улыбаться.