Отряд-5

Евтушенко Алексей Анатольевич

Фея Нэла засмеялась и захлопала в ладоши.

– Как-как? – переспросил Дитц.

– «Маленький бродяга», – повторил компьютер.

– Дурацкое название.

Не уловив в голосе Хельмута вопросительных интонаций, компьютер промолчал.

– А по-моему, ничего, – сказал Велга. – «Маленький бродяга». Забавное. И в целом соответствует. Кто мы теперь, после потери Пирамиды? Бродяги и есть.

– Бродяга, судьбу проклиная, тащился с сумой на плечах! – немузыкально пропел Валерка. – Ну и так далее.

– Мне тоже нравится, – сказала Оля.

Короткий опрос выяснил, что из одиннадцати

человек шестерым название нравится, четверым нет, а одному – Свему Одиночке – всё равно.

– Что ж, – сказал Дитц. – В данном случае не вижу смысла спорить. Бродяга так бродяга.

– Маленький, – добавила Оля противным голосом.

– Хорошо, – вздохнул Дитц. – Маленький. Напишем большими буквами на носу или так обойдёмся?

– Я бы не стал рисковать без нужды с выходом в открытый космос, – сказал Влад Борисов.

– Спокойно, – сказал Велга. – Это была шутка. Надеюсь. Остались два вопроса. Сколько времени займёт путь до Лекты, и когда мы можем стартовать?

Глава четвёртая

Это было очень спокойное путешествие. Бортовой компьютер хоть и не обладал интеллектом и памятью Цили Марковны Перпельпихтер, оказался весьма и весьма неплох.

– Он намного превосходит те, которые имеются сейчас на Земле, – объясняла товарищам Оля. – Самое главное его достоинство – умение быстро учиться. В данном случае это означает, что он с каждым днём всё лучше понимает наш язык, принимает и выполняет команды, отданные голосом. Не умей он этого, не знаю, что бы мы делали. Пришлось бы или вернуться к Пирамиде и сдаться на милость сварогов или погибнуть.

– Так сложно управлять кораблём? – спросил Дитц.

– Управлять не очень сложно, – вступил Карл Хейниц. – Сложно рассчитать курс. Без этого квантового умника и вовсе было бы невозможно.

– Что значит «квантового»? – поинтересовался Велга.

Оля попыталась разъяснить, но быстро запуталась сама. Не особо помог и Карл. То есть, по его мнению, объяснить-то он сумел, но никто ничего не понял. Или почти ничего.

– Я понял самое главное, – важно заявил Валерка Стихарь. – Мы, люди, мыслим на квантовом уровне. Или даже ещё глубже. Короче, чем глубже уровень мышления, тем разумнее человек. А также существо или… з-э… машина. И дна у этой глубины не видать.

– Философ! – восхитился Руди Майер.

– Аристотель! – подхватил Шнайдер. – Платон!

– Да-да-да, – усмехнулся аналитик Влад Борисов. – Электрон так же неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна и бесконечно существует. Помним, читали. И даже конспектировали.

– Где? – спросил Велга.

– Как это? – удивился Борисов. – У Ленина, конечно. Работа называется «Материализм и эмпириокритицизм». Уж ты-то, Саша, должен бы помнить.

– Откуда? В школе мы это не проходили. А в пехотном училище в основном на «Краткий курс истории ВКП(б)» налегали. Там всё есть.

– А, ну да, – сказал Борисов. – Я и забыл.

– Ни фига себе, – сказал Валерка. – Это я что, мысль Ленина подумал?

– Почти, – кивнул Борисов. – Но не радуйся особенно.

– Почему?

– Дедушка плохо кончил, если ты помнишь.

– Как и Платон, кстати, – вставил Шнайдер.

– С

чего это? – удивился Хейниц.

– Ну как, его же заставили выпить яд!

– Это был Сократ, – возразил бывший берлинский студент. – Его учитель. Учитель Платона, я имею в виду.

– Вот видишь! – воскликнул Курт. – Философия до добра не доводит.

– Я мир менять не собираюсь, – гордо заявил Валерка. – Разве что так, подправить чуток…

За разговорами, учёбой, тренировками, вахтами, обсуждениями планов на будущее (вернуть Пирамиду, наказать сварогов, внедрить непробиваемую систему охраны, разработать юридическую и правовую систему сдержек и противовесов для всеобщего управления Пирамидой и т. п.), едой и сном проходили дни и ночи. Время на корабле было земное, и настал день, когда «Маленький бродяга» вынырнул из гиперпространства, и на обзорном экране снова во всём великолепии засияли звезды Млечного Пути.

– Ура! – вскричал по данному поводу Валерка. – Здравствуй, галактика, мы вернулись!

– Наконец-то, – сказал Майер. – Всякий раз не по себе. Иногда мне кажется, что гиперпространство – это такая разновидность загробного мира. Конкретно – чистилища.

– Чистилища не существует, – авторитетно заявил Вешняк.

– Ну конечно! – фыркнул Руди.

– Руди, – сказал Валерка. – Ты помнишь, мы умирали. И где там было чистилище? Лично я вообще ничего не видел. Свет погас, свет включился. Всё.

– А я что-то помню, – заявил Сергей Вешняк.

– И что же ты помнишь?

– Помню, что там было хорошо. Тепло и спокойно. Как в детстве зимой на печке. Мамка даст молока, кусок хлеба… Залезешь на печь, согреешься и смотришь, как за окном снег падает…

– Эх, – вздохнул Влад Борисов. – Где та зима и та печка? Не вернуть.

– А надо? – спросил Дитц.

– Не знаю, – ответил аналитик. – Иногда хочется.

Через две недели хода на ядерной тяге Лекта приблизилась настолько, что стала до боли похожей на Землю. Разве что очертания материков, океанов и морей другие. Но это не столь важно, когда знаешь, что где-то там, на Среднем материке, живут такие же люди. Ну, почти такие же (подумаешь, ростом поменьше, два сердца вместо одного и паровую машину пока не придумали!). Зато полны благодарности за недавнюю помощь и примут, как родных. Во всяком случае, можно этого ожидать. Главное теперь сесть удачно, поближе к славному граду Брашену, где держит свой стол вершинный князь рашей Дравен Твёрдый, дай ему Бог здоровья и долгих лет жизни.

– Радиомаяк, который мы оставляли, не работает, – сообщил Карл Хейниц.

– Я даже догадываюсь почему, – сказал Велга.

– Сломался? – предположил Шнайдер.

– Вряд ли, – сказал Хельмут. – Там нечему ломаться, всё просто и надёжно. Это из-за каравос Раво. Если они ещё где-то поблизости, могут возникнуть проблемы.

Как в воду смотрел.

«Маленький бродяга» заканчивал четвёртый виток вокруг планеты. Сканеры корабля пытались нащупать Брашен, чему мешала плотная облачность, а бортовой компьютер, к которому с недавних пор накрепко прикипело имя Платон, ждал точных координат города, чтобы рассчитать посадку (к сожалению, в его памяти местоположение Брашена отсутствовало).