Отрубить голову дракону
Шрифт:
День 2
Как-то Александра ему сказала: «Не будь у меня самой работы, требующей сосредоточенного сидения перед компьютером, я давно бы взвыла от твоего образа жизни. Вечно глаза в экран, вечно тебя не дозовешься: ты ничего не слышишь, ничего не видишь – ты думаешь!»
Что верно, то верно: Саша – журналистка, тоже постоянно глаза в экран, размышляет над статьей, пишет, правит, доводит до совершенства. Так что два сапога пара. Им страшно повезло.
Хотя вовсе и не повезло. В смысле,
Надо же, какая чушь в голову пришла. Вспомнить только, как он, Алексей, мучился от страсти к Сашке! Мучился, терзался, морочился. И умственная деятельность тут совершенно ни при чем. Она, деятельность эта, тогда вообще чуть дуба не дала – стоило ему посмотреть на Сашкины плечи, шею, рот…
К чему это он, собственно, вспомнил?
Ах, вот к чему: с утра пораньше, едва выпив кофе, он уже засел за компьютер. Другая женщина, верно, взвыла бы – а Сашка ничего, поцеловалась с ним и отправилась за свой рабочий стол, к своему экрану. Ни ссор, ни конфликтов – сплошное взаимопонимание. Вот такая родная, вот такая любимая, вот такая умница его жена. И он – он тоже умник, никогда не ноет, если Александра работает. Не ревнует ее к компу, к статьям, телефонным разговорам – да и вообще ни к кому не ревнует. Потому что он, Алексей Кисанов, не ревнив. Сашке повезло с ним. Не муж, а клад.
…Итак-так-так, на чем он вчера остановился? Ага, вот: Шаталов не мог оказаться в больнице с огнестрельным ранением: врачи бы донесли соответствующим органам. Следовательно, он либо там и не оказался, либо ранение не было огнестрельным.
Первый вариант почти нереален. Куда мог податься раненый, кто оказал ему помощь, если не медики и не в больнице? Только разве пуля прошла навылет, не задев при этом крупные сосуды, не раздробив какую-нибудь кость… Но и в этом случае рана была достаточно опасной: инфекция, воспаление и прочие прелести. Значит, кто-то помог ему: делал перевязки, обработал антисептиком. Но кто этот добряк? Как к нему попал Шаталов?
Если он не засветился в ближайших деревнях и поселках, то девяносто девять процентов, что его подобрала машина. Сердобольная селянка? Увидев на шоссе окровавленного мужика? Да она от страха вдавила бы газ до упора!
Минуточку… Крови было немного, сказал Анатолий Овчинников. И Шаталов почему-то пошел по речке. Специально, чтобы смыть ее с себя?
Но это означало бы, что он все действия совершал абсолютно сознательно. Овчинников же предположил, что Юрий ничего не соображал из-за раны. В таком случае он либо получил пулю в голову (бывает, что человек остается жив после контузии), из-за чего мозговая деятельность нарушилась, – либо ранение было очень болезненным, отчего сознание его мерцало на грани обморока. И медицинская помощь ему действительно остро требовалась…
Однако в больницу он не обратился.
Между прочим, он мог уехать и на автобусе. Карта показывает: по этому шоссе ходит автобус, петляя между поселками… Деньги у него наверняка имелись –
Более того, пусть не машина и не автобус – но какие-то пешие люди наверняка встречались ему на пути! И никто «Скорую» не вызвал (иначе, снова-здорово, Шаталов обнаружился бы в больнице).
И все ведет к тому, что ранение оказалось не очень сильным, а кровь он в речке смыл.
Но все это наводит на мысль, что Юрий Шаталов сбежал. Не пропал, а скрывается, причем совершенно осознанно. Да только с какой стати? Он ведь не преступник!
А что, если…
А вдруг он думает, что Антошу убила его пуля?
Более того, он ведь перевел свой пистолет в автоматический режим и стрелял без разбору по тому месту, где засек похитителей Антоши. В силу чего Юра вполне мог предполагать, что убил их.
И вот, считая себя убийцей сына и еще двух человек, он решил бежать. Понимал, что доказать свою правоту и невиновность в такой ситуации будет крайне сложно. Кроме того, как смотреть в глаза жене, если он (как думал) сам застрелил их ребенка?! Потому он и пошел по воде: не просто омыться, но и замести следы…
Очень неплохая версия. Есть в ней только одно «но»: увидев сына, выскочившего на поляну, Шаталов, скорее всего, прекратил стрельбу. Он наверняка направился к мальчику и, если и продолжал палить в похитителей, то с огромными предосторожностями, чтобы не задеть Антошу. Волю он дал себе потом, когда увидел, как внезапно упал, бездыханный, его сын. К этому моменту он прошел примерно треть поляны, и с этого места полился свинец в автоматическом режиме, как установила баллистическая экспертиза. То есть вероятность, что именно его пуля попала в мальчика, ничтожно мала…
Алексей потер лоб, поднялся, сходил на кухню, сделал себе увесистый бутерброд с сыром и очередной кофе. Александра выпорхнула из ванной нарядная, красивая, душистая: пора в редакцию.
– Умственная работа сжигает много калорий! – хохотнула она, кивнув на бутерброд, и исчезла в прихожей.
– То-то я так отощал в последнее время, – пробормотал Алексей, чье телосложение было худощавым от природы.
– Чао! – крикнула любимая жена, закрывая за собой дверь квартиры.
– Чао-какао… – задумчиво откликнулся детектив, возвращаясь в кабинет.
И что у нас в результате получается? Основная альтернатива вот какая: либо Юра был в полном сознании и исчез намеренно – спрятался, считая себя убийцей (что все же маловероятно); либо рана его не способствовала ясному мышлению, и он пошел по воде, не разбирая дороги. Вода холодила тело (все-таки начало октября, пусть и «бабье лето»), а прохлада приглушала боль…
Но в этом случае он, придя в себя через какое-то время, вернулся бы к Оксане! Только если…
Только если травма не отшибла ему память. Пуля в голове? Это с большой вероятностью отшибло бы не только память, но и жизнь.