Отрок московский
Шрифт:
Продолжая улыбаться, Никита зачерпнул полную пригоршню колючего снега и бросил себе в лицо.
– Правду говоришь. Полегчало, – усмехнулся он.
– А ты, взаправду, умелый воин, – Василиса покачала головой. – Пальца в рот не клади. Не врал.
– А мы, тверские, такие!
– Не врете или деретесь знатно?
– Слов на ветер не бросаем.
Девушка кивнула:
– Верно. И в задних рядах не стоите на поле боя. Это я поняла. Так ведь, Мал? – Она повернулась к старику.
Тот серьезно кивнул. Даже не кивнул, а скорее поклонился парню. В его глазах светилось, как ни удивительно, самое
– У тебя сердце витязя, Никита, дружинник тверской. Дружинников бывших не бывает, но и притворяться ими нельзя. Как ни старайся, все равно не выйдет.
– Спасибо. – Парень вежливо ответил на поклон, приложив левую ладонь к груди. – Спасибо на добром слове, Мал, дружинник смоленский. Только князю тверскому я никогда не служил и служить не буду. Хочешь уважить по справедливости, зови дружинником московским.
– Все-таки московский? – Легкая тень пробежала по лицу старика. – Ну да ладно, паря… Московский так московский. И это тебе спасибо. Ты мне напомнил, что русский человек не должен по кустам прятаться, если кто-то где-то непотребство чинит. А я стал трусливый и малодушный.
– Неправда! – возразила девушка. – Ты не о своей шкуре думал…
– Хватит ругаться! – остановил их Никита, который заметил приближающегося купца.
Спасенный подходил не спеша, сохраняя степенность, достойную именитого и небедного человека. Обходил валяющихся то здесь, то там разбойников. Большинство лесных молодцев сумело все-таки уйти в лес, воспользовавшись неразберихой, которую вызвал фарь. Остались лежать с полдюжины. Из них шевелился и поскуливал только кривоносый, с рогатиной нападавший на парня. Он двумя ладонями держался за лицо, и между пальцами сочилась алая влага. «Похоже, нос я ему все-таки подровнял», – подумал Никита.
– Kоszоnоm szеpen! – Купец с достоинством поклонился, сдернув с головы мохнатую шапку с роскошным, но надломленным пером. Когда только успел подобрать? Заметив озадаченные лица спасителей, он повторил по-русски, но со странным выговором. – Спаси… Бог… Вас… Так, кажется, говорят у вас?
– Рады помочь. – Василиса выпрямилась, расправила плечи и отвечала с поистине княжеским величием: – Ты уж прости, гость чужестранный, что Русская земля так тебя приветила.
Купец улыбнулся, водрузил шапку на место.
– В моих родных краях… rablo… как это будет… А! Грабители! В моих родных краях грабители встречаются чаще. Даже рыцари не брезгуют обирать… негоциантов.
– Кого? – Никита округлил глаза.
– На западе так купцов называют, – пояснила девушка.
– Да, – кивнул спасенный. – Я – Андраш Чак из Пожоня [40] . А кого мне благодарить перед Господом? Кому я обязан?
– Ого! Далеченько ты забрался, почтенный Андраш.
– Дела торговые… – развел он руками.
40
Старое название Братиславы.
– Я – Василиса. Из Смоленска. Со мной мои друзья и охранники. Путешествуем. Сейчас в город Витебск путь держим.
– О! С такими друзьями путешествовать не страшно, – Андраш кивнул
– Да мы догадались!
– Не такой уж и великий, – засмущался парень.
– А что ж ты, почтенный Андраш, – пришла на выручку Василиса, – такую плохую охрану нанял? Только лихие людишки на дорогу, а они лапки кверху?
41
Такой молодой (венг.).
– Лапки? Кверху? – не понял мадьяр.
– Ну, сдались сразу. Без боя, без сопротивления.
– А! Так это не охрана! – Купец презрительно скривился, поглядывая на своих людей, копошившихся у возов. Они распихивали обратно вытащенные разбойниками товары. Трясущимися руками запрягали лошадей. – Я охрану отпустил вперед, в город. Думал, если Витебск sorban… э-э… рядом, можно не опасаться. Со мной двое были… Вон они лежат.
«А Любослав – не дурак, – подумал Никита. – Сразу понял, кого нужно из засады положить. Не простой в этой ватаге атаман… был. Или живой он еще? Посмотреть бы».
– Этого vezеr… Как это по-русски? Вожака! Его нужно вязать и с собой забирать, – будто услышал его мысли Андраш. – Допросить с пристрастием… Думаю, вы со мной в город поедете? Я не обижу.
– Не нужна нам плата, – решительно отказалась Василиса. – Мы – не наемники.
– Но в помощи не откажем, – снисходительно промолвил Мал. – Или мы не русские люди?
– О! Leаny [42] благородного рода. Я это сразу увидел. Должно быть, дочь герцога… Э-э… Я хотел сказать – князя.
42
Девица (венг.).
– Вот еще! – фыркнула смолянка. – Поедем, почтенный Андраш. Да поскорее, вечер скоро.
На том и порешили. Да только человек предполагает, а Бог располагает. Сборы затянулись. Пришлось чинить обрезанные постромки и гужи – разбойники торопились и чужого добра не жалели. После скрутили ремнями и усадили в сани Любослава и кривоносого. Атаман пришел в себя, но соображал туго: крутил головой и водил ошалелыми глазами по сторонам.
Андраш долго осматривал коня, которого звал Золотым, пока не убедился, что ни одна шерстинка не упала с драгоценного фаря. Не доверив никому, перебинтовал ноги, поправил завязки, удерживающие попону. Улан-мэрген сунулся было помочь, но нарвался на такой отпор – молчаливый и холодный, но решительный, – что поспешил убраться от греха подальше. Лишь завистливо поглядывал со стороны и вздыхал.
Так и вышло, что в путь тронулись уже в сумерках.
Никита вез попрек седла честно, с боя, отобранную рогатину. Унижаться и просить Василису дать ему меч он не хотел. Хотя Мал, сопя в усы, предложил парню выбрать что-нибудь по вкусу из его оружия. Ордынец, воспользовавшись случаем, оставил себе лук, перещупал все стрелы, отобрав подходящие.
Тьма сгустилась очень быстро. Бледный серпик месяца почти не давал света. Лес и дорога выглядели призрачно и немного пугающе. Будто обоз провалился в сказочный мир, недобрый и очень подозрительный.