Отрок-4
Шрифт:
— Здесь собралась родня! — напомнил Мишка решительным тоном. — Если угодно, «ближний круг». Потому, дела семейные мы обсуждать вправе. Родит ли Листвяна сына, признает ли Корней Агеич его законным отпрыском, мы пока не знаем и знать не можем. Женится ли воевода Погорынский на Листвяне, сделав, таким образом, Первака нашей родней, мы тоже не знаем и повлиять на это не в силах. Но! — Мишка выдержал длиннющую паузу, для того, чтобы все прониклись важностью этого «но». — Воинская школа, тоже, дело семейное, из наших рук мы его не должны выпускать ни в коем случае! Обсуждать дела семейные родичам
Опять среди общего молчания послышалось негромкое ворчание Ильи, правда, теперь тон его был одобрительным:
— Верно сказал… старшина.
— А вот, что мы можем и должны обсудить из семейных дел, — продолжил Мишка — так это то, что два брата наших друг друга загрызть готовы! Петр! Николай! Вы же по крови ближе друг другу, чем я, например, с Кузьмой — у вас отец один. — Мишка набрав в грудь воздуха, грохнул по столу кулаком, вскочил и заорал: — Какого хрена в семье разлад сеете?!! Выгоню обоих к чертовой матери!!! Пешком в Туров потащитесь!!!
Очень к месту был бы легкий приступ наследственного лисовиновского бешенства, но, увы, пришлось ограничиться лицедейством. Впрочем, репутация Бешеного Лиса выручила — Петька испуганно откачнулся от двоюродного брата, Никола втянул голову в плечи, словно ожидая удара, а Роська, при поминании чертовой матери, торопливо обмахнул себя крестом.
— На себя посмотри! — совершенно неожиданно заорал Мишке в ответ Матвей. — Твоя сеструха Николке голову крутит, ей хаханьки, а ему зарез!
Мишка изумленно выставился на Матвея, а тот, ничуть не смущаясь, продолжил, правда, уже тоном ниже:
— Поучил ее однажды костылем, так поучи еще раз! Пора прекращать — Анька не одному ему голову закружила…
— Только посмейте ее пальцем тронуть! — перебил Матвея побагровевший Никола. — Всех кончу как…
Как он собирался всех кончить, никто не узнал — Илья, не вставая с лавки, заехал начавшему вставать на ноги Николе кулаком в ухо так, что тот грянулся на пол, выронив неизвестно когда оказавшийся у него в руке нож. Мишка, впрочем, смотрел не на Илью с Николой, а на Дмитрия. Старший урядник, после слов Матвея, ссутулился и покраснел до корней волос, отчего шрам на лбу, оставшийся белым, стал еще заметнее.
«У-у, как все запущено! Анька, паскуда, еще и Митьке мозги запудрила, блин. Перед поездкой в Туров тренируется, что ли? Пороть, сэр Майкл! Пороть, пороть, пороть! До полного просветления за счет оттока крови от головы к заднице!»
— Всем молчать!!! Э-э… — Илья явно не привык командовать в экстремальных ситуациях и затруднился с продолжением, но потом, все-таки, нашелся: — Слушать старшину!
— Так! — Оставшись стоять, Мишка зацепился большими пальцами рук за ремень на животе, набычился и обвел присутствующих максимально зловещим, насколько получилось, взглядом. — Слушать меня!
Невербальный ряд подействовал. Кисти рук зафиксированные
— Аньку вразумим. — Мишка слегка развернулся в сторону шевельнувшегося Николы, и комментариев не последовало. — И без костыля. Найдутся средства. Теперь, ты, Никола. Козлодуй, едрена вошь! Нам здесь только инцеста не хватало!
— А… э? — Слова «инцест» Никола, разумеется, не знал, как, впрочем и остальные.
— Анна Фроловна твоя двоюродная сестра! — пояснил Мишка. — Близкая родственница. Урядник Василий!
— Здесь, господин старшина! — отозвался Роська, вскочив с лавки.
— Как подобный грех наказывается Православной Церковью?
Вопрос Роське Мишка задал исключительно «для понта» — вряд ли Роська знал такие тонкости, но оказалось, что общение с отцом Михаилом здорово расширили Роськину эрудицию.
— Отлучение от церкви! — бодро отрапортовал мишкин крестник. — А потом — как светская власть решит, могут и изгнать.
«Вот те на! А с вами-то, сэр Майкл, падре Мигель на подобные темы ни разу не беседовал. Разумеется, священники знают полный список пороков и извращений, но просвещать на эту тему пацана… Нет, сэр, не зря у вас желание двинуть в торец попу возникло, совсем долгогривый рамсы попутал!»
— Вот так! — снова обратился Мишка к Николе. — В воскресенье поедешь в Ратное, покаешься отцу Михаилу и примешь епитимью, какую он посчитает нужным наложить. По возвращении, доложишь уряднику Василию, и он проследит, чтобы ты все исполнил в точности.
— Слушаюсь… господин старшина.
— Теперь все вы трое: ты, ты и ты. — Мишка поочередно ткнул пальцем в Николу, Петра и Дмитрия. — Если не угомонитесь, попрошу волхву Гредиславу лишить вас мужской силы — временно или насовсем, как выйдет, тут точно не рассчитаешь.
— А я-то чего? — попробовал возмутиться Петька.
— Больно борзый! — пояснил Мишка. — Постоянно с Николой цапаешься, дурной пример отрокам подаешь. Видал, как быки холощенные сразу успокаиваются? Вот и ты тихим, да смирным станешь — и мне спокойнее, и делу польза.
Петька побледнел — поверил, после того, как Мишка сломал ему вторую руку, и не в такое поверишь. Никола тоже пялился на Мишку, как на привидение, Дмитрий, попавший под раздачу совершенно случайно, никак на мишкину угрозу не отреагировал, разве что, покраснел еще больше.