Отрок-4
Шрифт:
— С тех пор, как у тебя в Турове побывал. Мама мне кое-что о твоих делах рассказала. — Мишка заметил, как Никифор насторожился, и тут же поспешил его успокоить: — Немного, то, что сама знала, может быть и не все. А еще я знаю, что в латинских землях есть торговые города, в которых купцы сами правят, без князей. Венеция, Генуя, Флоренция. Слыхал о таких?
Это был рискованный момент — у Мишки вовсе не было никакой уверенности в том, что эти торговые республики уже существуют, но Никифор лишь кивнул. То ли знал о них, то ли просто не хотел прерывать племянника.
— Вот мне и подумалось: а нельзя ли все это к нашим
— Вот именно, Рюриковичи. — Никифор утвердительно кивнул головой. — Так они и дали тебе на своих землях постоялые дворы ставить, да вооруженную стражу держать. Даже бояре стонут, если рядом с их деревеньками, княжьи деревни оказываются. Княжьи тиуны грабят хуже татей, а отпора не дай — за княжьего человека спрос строжайший.
— Но не все же князья одинаковые…
— Все!
— Значит, надо договариваться, подати с прибытков князьям предлагать. А еще лучше, если получить на это дело согласие самого Великого князя Киевского. Взять его в долю. Тогда удельные князьки поскалятся, поскалятся, а сделать ничего не смогут. Если же особенно вредные попадутся, то торговые пути можно в обход их земель проложить.
— И так в обход ездим. Бывает, пока до места доберешься, такие кренделя выписывать приходится, что путь чуть ли не вдвое удлиняется.
— До сих пор они только злобились, что пограбить караваны не выходит, а потом увидят, что от постоялых дворов польза большая может быть. Дороги улучшатся, татей повыведут, смерды корм для людей и тягла продавать за живые деньги смогут — прямая выгода князю.
— Да сами князья главные тати и есть! Особенно мелкие — слабые, злые, жадные. Земли и народу у них мало, надежды на лучшую долю нет, более сильным князьям завидуют… С большого княжества податей и иных доходов собирают много, поэтому на мелочи особенно не кидаются, а мелким князькам и шерсти клок урвать в радость.
— Так с такими же договариваться легче! Для него доля в доходах с постоялых дворов — находка, только объяснить им подоходчивей надо.
— Им объяснишь…
— Тогда и сурово поступить можно.
— Но-но! Говори, да не заговаривайся!
— А что? Да если по всей Руси посмотреть, так, наверно, месяца не проходит, чтобы кого-то из мелких князьков не хоронили. Несколькими больше, несколькими меньше… Не смотри на меня так, дядя Никифор, я не разбой предлагаю, а справедливость для общего блага. Дурак при власти — общая беда.
Интересный, в общем, разговорчик получился. Проговорили допоздна и сошлись на том, что Никифор все, как следует, обдумает, а, по возвращении из Пруссии, все же, наведается в Ратное. Заодно и Воинскую школу посмотрит.
«М-да, сэр, интересненький получился разговорчик. Самое интересное, что экспромтом. Надо, ведь, было чем-то загрузить Никифора, чтобы не приставал с роковой тайной Вашей, сэр Майкл, нестандартной, прямо скажем, эрудиции. И вот, что примечательно: экспромт экспромтом, но концепцию-то Вы дядюшке предложили достаточно логичную — построение системы, призванной серьезнейшим образом преобразовать не только экономическую
Откуда это? Из каких глубин подсознания выплыло? Ну, считаете Вы, что Рюриковичи управляют страной скверно. Ну, знаете, что систему может победить только другая система — с более богатой ресурсной базой (в том числе и кадровой), с более прочными внутренними связями и большим их количеством, более централизованная и лучше управляемая. Вспомните, сэр Майкл, попугая из мультфильма: „А вдруг получится?“. Вы что, историю перекраивать решили? Мало ли, что Максим Леонидович в „эффект бабочки“ не верит, а если он ошибается?
Нет, все это чешуя: эффект бабочки, вдруг получится… Главная проблема, которая терзает Вас в настоящее время — как и на что потратить оставшиеся сорок лет жизни. Причем, проблема эта — вовсе не маята подростка на тему „Кем стать?“ и не интеллигентские самокопания типа: „Ах я несчастный, никем не понятый, цели в жизни не имеющий, не пойти ли мне поискать великую сермяжную правду?“. Вопрос стоит гораздо жестче: имеется куча чисто конкретных заморочек, от части которых отчетливо пахнет кровью, и нужна некая концепция, четкая шкала оценок, для того, чтобы решать их все в едином ключе, добиваясь вполне определенной цели.
Если Вы, сэр, своевременно с этим не разберетесь, то последствия будут весьма печальными. Во-первых, вам каждый раз придется раздумывать на тему „что хорошо, что плохо“ и не факт, что Вы однажды очень крепко не промахнетесь. Во-вторых, Вам же людьми командовать придется, а что это за командир, у которого семь пятниц на неделе, и то, что вчера было хорошо, сегодня уже никуда не годится? Ну, и в-третьих, Вам что, сэр, неизвестно, как разъедает психику бесцельность существования? Когда „просто живешь“, ни к чему не стремясь и ничего особенного в будущем не ожидая? Когда один день похож на другой, когда начинают доминировать маленькие ежедневные радости типа: поспать, поесть, выпить? Мало ли Вы ТАМ наблюдали здоровых и неглупых мужиков, тихонько деградирующих в неизменной обыденности и впадающих то в тоску, то в озлобление, „отпустив тормоза“ спиртным?
Стоп! А не эта ли участь постигла моего предшественника? Сделал карьеру, устроился с максимальным в его ситуации комфортом, а что дальше? Не нашел себе применения и… запил? А способен ли он вообще здраво мыслить? Если судить только по „письму“, сомнительно. Такое ощущение, что писал либо алкоголик, либо не вполне психически здоровый человек. Та-ак, интересненько… А не вы ли, сэр, совсем недавно собирались разрушить свою личность с помощью самогона? А не Вы ли, сэр, опасаетесь сумасшествия из-за расхождения требований тела и рассудка? И не Вы ли, сэр, ушли из-за множества проблем в такой аут, что только сексотерапией Вас оттуда и вытащили? Это что же получается, профессиональное заболевание „засланцев“? Максим Леонидович, помнится, опасался отторжения внедренной личности. Хе-хек-с, сэр, а у нас новость: Вы, почтеннейший, с ума сходите! Ля-ля-ля! Все по науке! Замечательно! Листвяне с Перваком ничего и делать не придется, только подождать, пока Вы, досточтимый сэр Майкл, начнете писать: „и запми падла“.