Шрифт:
В коробке тоже были книги. А сверху лежала отрезанная коса. Длинная, чёрная, тусклая, не очень густая, переплетённая белой лентой с узким бантом на конце.
Коса?..
Но непонимание тут же сменила брезгливость. Это что… человеческие волосы?..
– Фу, – прошептала Аня. И, сама не зная, зачем, приподняла косу уголком взятого со стола «Острова сокровищ».
Она соскользнула на пол и свернулась змеёй у ботинка. Задрала завиток под бантом, будто сейчас ужалит в лодыжку.
Первый порыв – пнуть отвратительную находку. Но почему-то Аня не решилась. Сама
Коса победила.
1
Пару часов назад Аня ждала Романа Игоревича в преподавательской, где обычно и собирались его книголюбы, хотя уже поняла, что ждёт напрасно. Солнечный свет и безделье разморили до полудрёмы. Делать совершенно нечего, и даже уходить лень.
И тут – звонок.
– Девчонки, это вам нужны книги?
Городской телефон, как тут его называли, несколько дней молчал. И вот заговорил пожилым бодрым голосом. Выгнал сонную тишину.
– Нам, – Аня сдвинула вниз очки и потёрла веки.
Этот номер указывали в объявлениях о поиске книг, но предложения поступали не так уж часто. А книги-то ещё как нужны! Уличный книжный шкаф на остановке у школы снова растерзали вандалы. Книги сбросили с полок, часть разорвали, а из других развели костёр прямо внутри павильона. Удивительно, как уцелел сам шкаф.
– Вот и забирайте тогда. Прямо все и берите, – обрадовалась женщина в трубке. – Свекровь умерла, а у неё полный дом книг. Куда я их дену? Мне не нужны, а выбросить жалко.
Аня поблагодарила от души. Теперь они восстановят шкаф быстрее, чем думали. Роман Игоревич, когда узнает такую новость, будет доволен.
Пусть люди и неохотно берут книги, а всё же кто-то и почитает. И, может, даже понравится. А потом и во вкус войдёт.
– И вам спасибо. Хорошее дело делаете! Девочки, только вы сами их увезите, ладно? – она снова назвала Аню во множественном числе. – Мне тяжеловато уже ходить, а ехать в такую даль тем более.
Обычно так и бывает. Редко кто готов уделить ненужным вещам внимание: собрать их и привезти в университет. Не швырнули в помойку – уже хорошо.
– Можете хоть сегодня и приезжать. Приморская, 14 – знаете, где это?
Аня не знала. Ничего страшного: посмотрит карту.
– Ключ в почтовом ящике. Прямо перед домом, – и собеседница отключилась.
А вот это уже необычно. Хозяйничать в чужом доме?
«Потом ещё в краже обвинят», – мысленно припугнула она себя голосом Иры.
Аня так привыкла к соседке, что общение не прекращалось, даже когда её нет рядом. Пусть и в такие минуты оно и становилось воображаемым.
«Кто, эта милая бабушка?» – поспорила она.
Пожалуй, слишком странный план: притвориться книжным благотворителем, чтобы уличить в придуманной краже ценных вещей из дома мёртвой бабули… Интересно, сколько же лет ей было, если её невестка уже не может ходить от старости?
И всё равно лучше бы кого-нибудь взять с собой.
Но кого? Аня взглянула на стенные часы. Начало четвертого. Ира весь день занята: после учебы у неё смена в фаст-фуде. Раньше
Книголюбы, которых можно было бы позвать, сегодня ещё на лекциях. Как и, к сожалению, их предводитель. Словом, заняты все, кроме Ани. Так что нет никаких причин не поехать за книгами прямо сейчас.
2
Приморская – это в пригороде. Автобус пришлось ждать довольно долго, но зато он приехал почти пустым. Аня смотрела в окно, но видела не дома и машины, а Романа Игоревича. Когда он увлекался, на лбу появлялись морщины, а голос, обычно тихий и мягкий, гремел на всю аудиторию. Мягкими и тёплыми были и ладони – не то, что у отца. В тот раз, в прошлую среду, когда они задержались вдвоём и расставляли книги, он помог Ане впихнуть ту тяжёлую – и её рука задержалась в его. Она посмотрела на свою ладонь, хорошо помнившую ощущения – но внешне она никак не изменилась. Ане очень хотелось снова остаться с ним наедине, но в последние дни он казался отстранённым и сегодня дал понять, что будет занят. Но она всё равно надеялась и ждала.
Незаметно Аня задремала, и остаток пути прошёл незаметно. После пришлось пройтись по унылой улице, засаженной ветхими домами. Старина, но совсем не та, которая вызывает желание себя рассмотреть. Эта – брошенная, забытая, неухоженная, догнивающая в разрухе и одиночестве. Даже в такой солнечный день здесь мрачно.
Дорогу перебежала рыжая кошка. Дунул холодный ветер, а на только что ясном небе облака устроили драку, создав из себя кулаки и наползая ими друг на друга.
Но вот и нужный дом. На вид ещё хуже соседних: совсем полная развалюха, вросшая в землю чуть не по самую крышу, выглянула из-за перекошенного забора.
Прямо перед ним, как и сказала женщина, ржавый почтовый ящик. Он закрыт на защёлку, а внутри – обещанный ключ. Калитка не заперта, только петля надета на колышек. Она заскрипела, а следом и доски, ведущие по двору. Вблизи дом совсем неприглядный – тёмный, сырой, снизу покрытый мхом. И как бедная бабушка жила здесь одна?
Простой замок легко поддался – всего один оборот, но тяжёлую дверь пришлось как следует подтолкнуть.
Внутри темно. Аня нажала на выключатель, но свет не загорелся.
Сыростью несло ещё сильнее, чем снаружи. Сыростью, но не старостью, как обычно пахнет в жилищах у пожилых людей. Когда же умерла хозяйка? Кажется, дом давным-давно заброшен.
Был и другой запах – книг. И это немудрено: они повсюду. Женщина из телефона нисколько не преувеличила. Совсем маленький дом – только кухня и комната, обе хорошо видны прямо с порога – забит книгами. Ими заставлены шкафы, стеллажи и полки. Стопки лежали на полу, табуретках, столе, даже диване. Лев Толстой, Стругацкие, Жюль Верн. А вот непонятные знаки – круги с овалами – на корешках.