Отречение
Шрифт:
Он прохромал мимо резных сидений наверх, сел на пол, скрестил ноги, положил руки на бедра и, закрыв глаза, приступил к дыхательным упражнениям:
Метатели заклинаний самодовольно воображают, что они одни знают, как погружаться в медитацию. Ну так они ошибаются. Мастера Мили-Магтира тоже обязаны это уметь, чтобы достигнуть самого высокого мастерства в воинской профессии.
Метатели заклинаний. И тут он вспомнил о Фароне. Потрясение и гнев захлестнули его.
Но подобные мысли во время медитации мешают полному погружению. Поэтому он выкинул из головы все глупости и расслабился.
Он
Все это так, но при условии, что враг даст ему время.
Фарон еще несколько минут наобум продвигался вперед и вдруг обнаружил узкую винтовую лестницу, ведущую вниз. Это казалось возвращением таинственно молчавшей Ллос. Или она хотела в полной мере воздать ему за вероломство?
Однако никогда не стоит забывать, что сама Паучья Королева по своей сути была существом изменчивым и коварным. Когда он, спустившись, проследовал дальше по коридору с высоким сводчатым потолком, послышались голоса еще одной банды охотников. Казалось, они находились буквально за ближайшим углом. Фарон огляделся — в коридор не выходила ни одна дверь, куда можно было бы нырнуть.
Бежать назад нельзя. Если опустить завесу тьмы, то это насторожит бродяг. А стрелы волшебного света истощат его магическую силу.
Тогда, сосредоточившись на украденной эмблеме чужого Дома, Миззрим сбросил свой вес и поднялся вверх, к потолку. Охотники пробегали под ним, не замечая его присутствия, а он внимательно высматривал кого-нибудь из магов. Если повезет, Фарон получит новое заклинание для луча света и тогда сможет напасть… Но нет, — будь прокляты любые случайности! — все пробежавшие оказались воинами.
Как только они исчезли, маг опустился на пол и крадучись пошел дальше. Обогнув очередной угол, неожиданно обнаружил вход в манеж, очень похожий на тот, что имелся в его собственном замке. Заплесневелые кормушки, бочки для воды, каменные лесенки для посадки верхом, ржавые железные препятствия, закрепленные в полу через равные промежутки, отличалась только развешанная по стенам упряжь, пахнущая плесенью и расползающаяся от времени. Воздушные боевые скакуны давно уже исчезли — скорее всего, их увели соперники, поскольку никаких костей не было видно. В дальнем конце манежа у огромных дверей стояли двое стражников.
Фарон улыбнулся, метнул последние стрелы света и, не дожидаясь результата, бросился из укрытия к врагам.
Один бродяга, захлебываясь кровью, упал. Другой оказался абсолютно невредимым. Крепкого вида парень, с вьющимися волосами, повернулся, узнал Фарона и спокойно поднял свой арбалет.
Маг бросился плашмя, и стрела просвистела над его головой. Не поднимаясь, почти не глядя, Фарон выстрелил из собственного арбалета, и стрела пронзила грудь второго стражника.
Бродяга зарычал, вытащил кривую саблю и стал приближаться, но сделать смог только три шага. Потом остановился, упал на колени, на лице его так и застыло изумление.
Поднимаясь с земли, Фарон отметил, что прическа и одежда умирающего мужчины указывали на щеголя, каковым являлся и он сам.
— Кто твой портной? — спросил Фарон, но мятежник простер рухнул
Маг решительно подошел к двери и толкнул ее. Вероятно, до сих пор действовала магия, наложенная при строительстве замка, так как створка неожиданно легко и бесшумно отъехала в сторону.
За порогом оказался настоящий обрыв, а внизу — сияющие дворцы. Поблагодарив про себя еще раз удачу, маг коснулся пальцами украденной эмблемы и спрыгнул с карниза.
ГЛАВА 22
Фарону предстояло опуститься на тысячу футов. Он мог медленно парить или ускорить спуск, использовав левитацию лишь у самой земли. Последнее было опасно, так как он рисковал просто разбиться при приземлении.
Тем не менее, он выбрал стремительное падение, поскольку видел, что творится под ним.
Пока они находились в плену, он совсем потерял счет времени, но ясно понимал, что сигнал прозвучал в самый темный период Нарбонделя, когда большинство дроу уже разошлись на ночь по домам. В этот час из своих жалких жилищ вырвались на улицы низшие существа, чтобы убивать, грабить и разрушать. Фарон не мог различить отдельные фигуры, зато видел толпы черни, катившиеся, как неумолимые волны прилива, повсюду он ощущал странный, отвратительный запах горящего камня и слышал крики гоблинов.
Возможно, готовые сражаться простолюдины ждали от благородных Домов помощи и защиты. Но напрасно. Белые и красные огни вспыхивали за окнами сталактитовых замков, аристократия сражалась со своими восставшими рабами.
Под ногами Фарона быстро увеличивался в размерах какой-то дом. Bсe, что маг успел предпринять, не спасло его от сильного удара о землю. Когда сознание вернулось к нему, он снова подскочил вверх. Приземлившись в этот раз гораздо более удачно, Миззрим внимательно огляделся, обрадовался, что базар всего лишь в трех кварталах от него, и устремился к нему.
Он почти добрался до своей цели, когда пестрая, разноликая толпа из покрытых мелкой чешуей кобольдов, свинорылых орков и лохматых, нескладных бугберов выкатилась из аллеи. До сих пор для них все проходило хорошо. Они умели держать в руках оружие и не боялись окрасить его кровью.
Фарон прибавил скорость. Вслед ему полетело копье, но преследовать его рабы не стали. Очевидно, их больше интересовала другая добыча.
Маг добежал до базарной площади и выругался, волна мятежа добралась уже и сюда. Низшие создания грабили и поджигали палатки, по проходам разливался ослепительный свет. Кто-то из торговцев спасался бегством, другие надеялись на помощь сородичей-гоблинов и пытались сами спасти свои товары. Безуспешно.
Фарон шел по краю базара, становясь свидетелем кровавых сцен. Какой-то гоблин с хохотом сек хозяина плетью. Бугбер своими ручными кандалами задушил торговца. Верховые ящеры в ужасе шипели и метались в запертом, охваченном пламенем каменном загоне.
Вот весело запылала еще одна палатка, именно та, которую Фарон надеялся найти неповрежденной. В следующей за ней толкались рычащие, скулящие и тявкающие гноллы, грабившие лавку. Была одна возможность обойти базар. Если и этот путь окажется уже отрезанным, он не рискнет углубиться в лабиринт пылающих торговых рядов, заполненных орками, и не сможет придумать другой план.