Отречение
Шрифт:
Враг с ней еще не покончил. А она неплохо соображала и помнила, как разворачиваются подобные скрытые войны. Это как в игре сава, где делают не более одного хода зараз, но жестокость мало-помалу перерастает в слепую ярость. Первое действие ее неизвестного противника, не предупредившего о начале игры, заключалось в том, чтобы переманить Умрэ и оболгать Фейриль перед Триль. Ответный ход — выявить изменницу и убрать ее со сцены. Как только Умрэ пропустит какую-нибудь условленную встречу, противник будет знать, что его пешку «съели», тогда он должен будет сделать следующий
Но жизнь все же не игра. Она может слукавить или сделать два хода подряд, а значит, следует как можно быстрее покинуть Мензоберранзан. Во всяком случае, нужно сделать это прежде, чем неприятель узнает, что его агент безвременно скончался.
Чувствуя головокружение, она с трудом поднялась на ноги и потащилась искать свой боевой молот, не переставая удивляться, как ей удалось совершить такое, пусть и небольшое, чудо.
ГЛАВА 10
Скрывающийся за наружностью приземистого, ободранного орка, с вывихнутой ногой, явно непригодный для службы не только в благородном, но даже в каком-нибудь торговом Доме, Фарон откусил на пробу кусок колбасы и булочки. Из какого мяса сделана колбаса, оставалось загадкой, но оно было жилистым и холодным.
— Демон Паутины! — воскликнул он.
— Что? — отозвался Рилд.
Мастер Оружия тоже выглядел грубым, больным орком в грязных лохмотьях. Невероятно, но это омерзительное яство он поглощал безо всякого отвращения.
— Что? — Мастер Магики потряс зажатой в руке колбасой. — Это издевательство, вот что! Это невозможно в рот взять!
Он направился, стараясь шагать не слишком резво, к лавке, где ему только что продали такую гадость. Однако этот хромой передвигался не медленнее любого дроу на здоровых ногах, и никакая маскировка не могла скрыть этого.
Длиннорукий, плосколицый хозяин-гоблин вытащил из-под прилавка дубину. Вероятно, ему случалось пускать ее в ход при разговоре с недовольными.
Фарон поднял руку и сказал:
— Я не собираюсь с тобой драться. Скорее хочу помочь.
Глаза у гоблина сузились:
— Помочь?
— Да. Я даже заплачу за такую привилегию, — сказал он и извлек из своего кошелька медную монету. — Я просто хочу показать тебе кое-что.
Повар колебался, потом протянул руку с грязными ногтями и сказал:
— Давай. А не обманешь?
— Не обману.
Фарон убрал остальные монеты, обогнул, к удивлению гоблина, прилавок и протиснулся в крошечную кухню. Там он, обернув руку полой плаща, снял с подпорок горячий железный шампур с куском мяса и отложил его в сторону.
— Сначала, — начал маг, — ты равномерно распределяешь угли по дну жаровни. — Он взял кочергу и показал, как это делается. — Затем, хотя сейчас у нас нет времени придерживаться всех правил, ты даешь им прогореть. И только потом начинаешь готовить, расположив шампур повыше.
— Так колбаса дольше жарится, — возразил гоблин.
— Ты куда-нибудь спешишь? А еще я посоветовал бы тебе покупать эти сомнительные деликатесы где-нибудь в другом
Гоблин ухмыльнулся:
— Теперь уже не имеет значения, а?
— Полагаю, не имеет. Еще одно, последнее. Жарь колбасу, когда клиент ее заказал, а не заранее. Если же еда остыла, подогрей ее, иначе она почти отбивает аппетит. Ладно, удачи тебе.
Он хлопнул гоблина по плечу и вышел из закутка. Чрезвычайно изумленный Рилд в какой-то момент подобрался ближе, чтобы тоже послушать урок.
— Что это значит? — спросил воин.
— Я оказывал услугу обществу, — ответил маг. — Надеюсь, это оградит Браэрин от проклятия желудочных расстройств.
И два темных эльфа плечом к плечу отправились дальше.
— Ты хорошо развлекся, но все-таки это глупо. Сначала ты стараешься изменить нашу внешность, а потом рискуешь быть разоблаченным, играя в кулинара.
— Сомневаюсь, что какой-то мелкий промах послужит причиной нашею провала. Да и вряд ли в ближайшее время кто-то будет расспрашивать о нас простого уличного торговца и сумеет правильно задать нужные вопросы. Запомни, мы хорошо замаскированы. Кто способен распознать в этом забитом, уродливом существе меня, изящного и красивого? Хотя, должен признаться, что твое преображение не потребовало таких больших усилий.
Рилд оскорбился и молча затолкал в рот последний кусок хлеба с колбасой.
— Почему ты не изменил нашу внешность сразу, когда мы уходили из Брешской крепости? — спросил он. — Впрочем, это неважно, думаю, я и так знаю. Тем более что ни один воин не раскрывает свои секреты в самом начале схватки.
— Ты близок к истине. Грейанна и ее сообщники видели нас в нашем настоящем облике, так что они никак не могут предполагать, что мы появимся в совершенно другом виде. Эта хитрость не будет их обманывать вечно, но какое-то время, достаточно длительное, у нас есть, и может быть, нам удастся закончить наше дело и вернуться к своей размеренной, затворнической жизни.
— Это означает, что ты еще что-то обнаружил?
— Не совсем так, но ты же знаешь, у меня бывают внезапные вспышки озарения.
Мастера оказались в той части улицы, где перед популярным среди местного люда кабаком не то ревел, не то выл гнолл; от его так называемой песни сотрясались кальцитовые стены. Вокруг толпился народ. До сих пор Фарону еще не случалось прогуливаться, даже инкогнито, среди низших сословий. Было странно, что приходится петлять, останавливаться и увертываться, чтобы не столкнуться друг с другом. Если бы окружающие знали его настоящее лицо, они бы разбежались в разные стороны с его пути.