Отраженная в тебе
Шрифт:
Я могла бы остановить его. Я могла бы попросить его остаться.
На этот раз я остановила его, не пустила в себя.
На этот раз я захотела, чтобы он ушел.
Наружная дверь закрылась едва слышно, но меня всю колотило. Что-то во мне умерло. Поднялась паника. Едва он ушел, мне стало недоставать его. Я не хотела, чтобы он оставался. И не хотела, чтобы уходил.
Не знаю уж, как долго сидела я в углу, прежде чем набралась сил, чтобы встать и добраться до дивана, и едва осознавала, что рассвет уже проступает на ночном небе, когда услышала отдаленный звонок сотового телефона Кэри. А следом за этим он влетел
— Ева!
В один миг он оказался возле меня: присел передо мной на корточки, положив руки мне на колени.
— Как далеко он зашел?
— Что? — удивленно спросила я.
— Кросс мне позвонил. Сказал, у него опять был кошмар.
— Да ничего не случилось.
Я ощутила, как по щеке скатилась горячая слеза.
— А вот выглядишь ты так, будто случилось. Так выглядишь… — Кэри выругался и встал.
— Со мной все в порядке, — схватила я его за запястья.
— Ева, черт побери, я еще ни разу тебя такой не видел. Это невыносимо. — Он сел рядом со мной и обнял меня. — Этого больше терпеть нельзя. Пошли его подальше.
— Я не могу сейчас принять такое решение.
— А чего ты ждешь? — Кэри отодвинул меня, чтобы взглянуть мне в глаза. — Ты будешь ждать и ждать, а потом опять случится то же самое, что уже случалось и что постоянно тебя изводит.
— Но если я от него откажусь, у него никого не останется. Я не могу…
— Ева, это не твоя проблема… Проклятье! Ты не в ответе за него и не обязана его спасать.
— Это… Да ты просто не понимаешь! — Я обхватила Кэри за шею, уткнулась лицом в его плечо и зарыдала. — Это он меня спасает.
Когда я обнаружила на стойке бара ключ от моей квартиры, меня стошнило. Я едва успела добежать до раковины.
А потом мой желудок скрутило болью. Я задыхалась, все тело покрылось липким потом. Зарыдав, я уцепилась за барную стойку, не зная, как смогу пережить следующие пять минут, не говоря уже про оставшийся день. И про оставшуюся жизнь.
Когда Гидеон вернул мне ключи в прошлый раз, мы с ним не виделись четыре дня, и я не могла не думать, что повторение подобного может означать окончательный разрыв. Что же я наделала? Почему не остановила его? Не поговорила с ним? Не заставила остаться?
Смартфон просигналил о получении эсэмэски, и я, бросившись к сумочке, схватилась за телефон, надеясь, что это сообщение от Гидеона. Он уже трижды разговаривал с Кэри, но еще не связывался со мной.
Когда я увидела на экране его имя, грудь мою пронзила острая боль. В эсэмэске было сказано: «Сегодня буду работать дома. Энгус встретит тебя и отвезет на работу».
От ужаса мне казалось, что в живот забивают гвоздь. Неделя для нас обоих выдалась просто чудовищно трудной, и я могла понять, почему он решил отсидеться в одиночестве дома, но это понимание было сопряжено с таким леденящим, скручивающим внутренности узлом страхом, что я вся покрылась гусиной кожей.
Дрожащими пальцами я набрала текст: «Увижу ли тебя вечером?»
Ожидание показалось мне нестерпимо долгим. Когда мое терпение было на исходе, пришел ответ:
«Не получится. У меня сегодня много работы и назначена встреча с доктором Петерсеном».
Пальцы мои словно свело судорогой. Лишь с третьей попытки мне удалось
Снова потянулось мучительное ожидание, ответ пришел, когда я была уже на грани паники.
«Посмотрю, что можно сделать».
О господи… слезы мешали мне толком разглядеть текст. Он был раздавлен. Я чувствовала это всем своим сердцем.
«Не беги. Я ведь не бегу».
И снова мне показалось, что ответа не было целую вечность. И ответ был краток: «А должна».
В полном смятении, я чуть было не позвонила на работу, чтобы сказаться больной, но все же не сделала этого. Не смогла. Слишком уж часто доводилось мне поддаваться слабости прежде, и я хорошо знала, как легко скатиться назад, к прежним саморазрушительным привычкам заглушать боль. Потеря Гидеона могла убить меня, но, потеряв себя, я бы уж точно погибла.
Надо было держаться. Пройти через это. Преодолеть. Шаг за шагом.
В положенное время я забралась на заднее сиденье «бентли». Хотя мрачное лицо Энгуса усугубило мое беспокойство, в целях самосохранения я постаралась внутренне отгородиться от всего и последующие часы провела словно на автопилоте.
Сосредоточенность на работе помогала уберечь сознание, но что можно было поделать с сердцем? Даже на время обеда я придумала себе задание, потому что сама мысль о еде и легкой застольной беседе казалась мне невыносимой. После окончания рабочего дня меня так и подмывало пропустить тренировку, но я не поддалась, а в спортзале постаралась сосредоточиться на упражнениях точно так же, как сосредотачивалась днем на работе. Следовало двигаться вперед, пусть даже это и вело в никуда.
— Лучше, — заметил в перерыве Паркер. — Ты все еще где-то, но все же сегодня лучше, чем в прошлый раз.
Кивнув, я вытерла полотенцем пот с лица. Сначала тренировки у Паркера были для меня просто более интенсивной заменой обычным посещениям спортзала, но вчерашний опыт показал, что они еще и более чем полезны с точки зрения личной безопасности.
Татуировки на его бицепсе заиграли, когда Паркер поднес к губам бутылку с водой, а поскольку он был левшой, мое внимание привлекло блеснувшее у него на пальце обручальное кольцо. Это напомнило мне о подаренном Гидеоном кольце на собственном пальце. Посмотрев на него, я вспомнила, как Гидеон говорил, что усыпанный бриллиантами крест и переплетенные золотые цепочки символизируют то, как он держится за меня. Хотелось бы знать, продолжает ли он думать так же: если да, то стоило попытать счастья снова. Бог свидетель, я-то ни от чего не отрекалась.
— Готова? — спросил Паркер, бросив пустую бутылку в мусоросборник.
— Проверь.
— Вижу, ты на месте, — ухмыльнулся он.
Конечно, Паркер по-прежнему основательно меня дубасил, но уж точно не из-за нехватки рвения и внимания с моей стороны. Я делала, что могла, добилась пусть скромного, но некоторого успеха, и это в определенном смысле подкрепило мое решение побороться за наши с Гидеоном столь неустойчивые отношения. Я намеревалась не жалеть ради Гидеона времени и усилий, стать сильнее и лучше, чтобы мы вместе смогли преодолеть все препоны. И собиралась сообщить ему об этом, захочет он слушать или нет.