Отражения

Робертс Нора

 — С пяти лет.

 Линдси кивнула, не сводя глаз с маленьких дебютанток.

 — Сколько тебе сейчас?

 — Семнадцать.

 Это было сказано так решительно, что Линдси удивленно приподняла брови.

 — Исполнилось в прошлом месяце, — добавила Рут, как бы оправдываясь.

Линдси улыбнулась, продолжая следить за выступлением.

 — Я тоже начала заниматься с пяти лет. Мама до сих пор хранит мои первые балетные туфельки.

 — Я видела вас в Дон Кихоте.

Эти слова вырвались так неожиданно. Линдси повернулась к Рут и увидела, что та смотрит на нее, закусив

нижнюю губу.

 — Неужели? Когда?

 — Пять лет назад в Нью-Йорке. Вы были великолепны. — Ее глаза наполнились таким благоговением и восхищением, что Линдси невольно дотронулась до щеки девушки. Рут застыла на месте, а Линдси, немного озадаченная таким поведение, тем не менее улыбнулась.

 — Спасибо. Дон Кихот всегда был моим любимым балетом. Он полон света и огня.

 — Однажды я буду танцевать партию Дульсинеи.

Волнения в голосе Рут стало меньше. Теперь она спокойно смотрела Линдси в глаза.

 Глядя на девушку, Линдси подумала, что никогда прежде не встречала настолько подходящей внешности для этой роли.

 — Ты хочешь продолжить занятия?

 — Да.

Рут нервно облизала губы.

 Линдси наклонила голову, не сводя глаз с девушки.

 — Со мной?

 Рут кивнула, прежде чем слово успело сорваться с губ.

 — Да.

 — Завтра суббота. — Линдси подняла руку, подавая сигнал следующей группе выступающих. — Занятия начинаются в десять. Ты сможешь подъехать к девяти? — Ликующие дебютантки вихрем вбежали в раздевалку. — Мне нужно узнать твой уровень, чтобы понять, куда тебя определить. Возьми с собой балетные туфли и пуанты.

 Глаза Рут возбужденно загорелись.

 — Хорошо, мисс Данн. Девять часов.

 — Еще я хочу поговорить с твоими родителями, если хотя бы один из них сможет приехать с тобой.

 Моника изменила темп, представляя следующую группу девочек.

 — Мои родители погибли несколько месяцев назад.

 Линдси услышала ее тихие слова, выпуская на сцену следующую группу. Она встретилась с глазами Рут над головами разделяющих их девочек, и увидела, как огонь в них потух.

 — Ох, Рут, мне так жаль.

Голос Линдси стал глубже, наполнившись сочувствием и болью. Она отлично знала это чувство потери. Но Рут быстро покачала головой, избегая сочувствующих жестов. Подавляя желание утешить, Линдси молча смотрела, как Рут старается снова взять себя в руки. Линдси поняла, что Рут очень скрытная, и еще не готова делиться своими эмоциями.

 — Я живу вместе с дядей, — продолжила Рут. Ее голос был тихим и ровным, лишенным каких-либо чувств. — Мы недавно переехали в дом на окраине города.

 — Клифф-Хаус. — Глаза Линдси загорелись интересом. — Я слышала, что он продан. Это великолепное место. — Рут лишь уставилась в пустоту. «Она ненавидит его, — поняла Линдси, снова посочувствовав девушке. — Она ненавидит все, связанное с ним». Ей было достаточно трудно сделать голос практичным. — Ну, тогда, возможно, твой дядя сможет прийти с тобой. Если же не получится, пусть позвонит мне. Мой номер есть в телефонной книге. Мне важно поговорить с ним, прежде чем я утвержу твое расписание.

 Лицо Рут внезапно озарилось улыбкой.

 — Спасибо вам, мисс Данн.

 Линдси

повернулась, чтобы успокоить пару маленьких балерин. Оглянувшись назад, она увидела, что Рут уже и след простыл.

 Странная девушка, подумала она, поднимая на руки одну из младших девочек. Одинокая. Слово казалось уж слишком подходящим. Линдси прижалась к шее малышки. У нее самой оставалось не так много времени для одиночества, но она могла узнать его. Ей было грустно видеть его в глазах такой молодой девушки.

 Наблюдая за тем, как ее ученицы танцуют отрывки из балета «Спящая красавица», она раздумывала о том, каков дядя Рут. Добрый ли он? Понимающий? Она снова вспомнила большие темные глаза и вздохнула. Моника нашла очередного заблудившегося, и Линдси знала, что и сама оказалась втянута в это. Улыбнувшись, она поцеловала маленькую балерину в щеку и поставила ее на пол.

 «Завтра мы увидим, может ли она танцевать,» — решила она.

 Линдси начинала думать, что дождь будет идти вечно. В кровати было тепло и уютно, но, несмотря на глубокую ночь, ей все еще не спалось. Это казалось странным, потому что обычно шум дождя и теплое одеяло действовали на нее усыпляющее. Она считала, что в бессоннице виновато напряжение прошедшего концерта.

 Она была очень довольна как все прошло. Самые маленькие, с неровной осанкой и остальными ошибками, выглядели так мило, как она и надеялась, а старшие ученицы продемонстрировали равновесие и грацию, которые она от них требовала. Эх, если бы ей удалось заполучить хотя бы несколько мальчиков! Линдси вздохнула. Об этом можно забыть. Концерт прошел отлично, все ученицы были счастливы. У некоторых из них Линдси видела потенциал. Но вскоре ее мысли вернулись к темноволосой девушке по имени Рут.

 Линдси распознала амбиции, но думала над тем, увидит ли она талант. Вспоминая глаза Рут, наполненные болью и уязвимостью, она надеялась, что увидит. Тоскливо улыбнувшись, она вспомнила, что Рут хочет танцевать Дульсинею, и почувствовала слабую боль, отлично зная, сколько надежд разбивается вдребезги в мире танцев. Она могла лишь надеяться, что надежды Рут не постигнет эта участь. Было что-то в ее юном, проницательном лице, что затронуло ее душу. Когда-то давным-давно роль Дульсинеи и для Линдси была лишь мечтой. Наверно она просто прошла полный круг.

 Линдси закрыла глаза, но мысли никак не успокаивались.

 Она даже начала подумывать о том, чтобы спуститься вниз за чаем или горячим шоколадом, но лишь тихо вздохнула в темноте. Шум может побеспокоить ее мать. Мэй спала очень чутко, особенно в дождь. Линдси знала, как трудно было ее матери смириться со всеми разочарованиями, свалившимися на нее. И с трагедией.

 Больное бедро будет для Мэй вечным напоминанием о смерти ее мужа. Линдси знала, что мать и раньше не всегда была счастлива, но отец всегда оставался для нее поддержкой. Его смерть стала очень тяжелой потерей для Мэй, которая очнулась после комы, сбитая с толку и наполненная болью, не понимая, как его могли забрать у нее. Линдси понимала, что мать никогда не забудет смерть мужа, собственные раны, болезненную терапию и внезапный конец успешной карьеры дочери.