Отражение.
Шрифт:
– Нет, Ива. Догода молод и хорош собою. У него голубые глаза, русые кудри и румянец на лице.
Конь у него белый, крылатый, что б Догода поспевал везде побывать. А как же, ведь где-то жару просят, тучи надоели, а где-то дождичек благодатный нужен. Вот и летит он на своём крылатом коне, в руках цветущая ветвь шиповника, а на голове – венок из васильков. И нет для него лучших подношений, чем песни, танцы да весёлый смех. Вот такой он, Догода. – Закончила Ульяна.
– Вот бы одним глазком поглядеть на него,– вздохнула
– А ты на небо чаще поглядывай, он людям часто является в виде облаков. Кто знает, может, во-о-он то облако и есть Догода! – показала Ульяна на белое облако, напоминающее всадника.
Мимо лесного ручья Ива никак не могла пройти. Она любила посидеть на бережку, слушая, как журчит вода, и вглядываясь в своё отражение. Девочка поставила корзину с травами, зачерпнула воды и напилась. От ледяной воды заломило зубы. Ива наклонилась над водой и тронула своё отражение.
– Ты здесь?
– Я всегда там, где ты.
– Кто же ты? – прошептала Ива.
– Ты знаешь, кто я. Я – это ты.
– А я, тогда, кто?
– Ну, а ты – это я…
– Это как? – не поняла девочка.
– Мы одно целое.
Ива задумалась:
–И мы всегда будем вместе?
– Да.
Ива улыбнулась, отражение помедлило и тоже улыбнулось в ответ. Черный кот потёрся о руку девочки, та вскочила.
– Идём, я знаю, мама будет сердиться, что я опять ходила к ручью. Но я скучаю по ней. И не говори мне, что я разговариваю сама с собой! Я это много раз слышала от матушки.
Кот поднял хвост трубой и важно пошёл по тропинке. Ива подхватила корзинку и заспешила следом.
***
А дома были гости. Ива еще издалека увидела, что к ограде привязан гнедой мерин, сонно жующий свежую траву. Девочка погладила лошадь по атласной шее, раздумывая, зайти в избу или подождать, пока чужой уедет. Дверь внезапно открылась, и на порог ступил седой мужик в добротной крестьянской одежде, а следом вышла и матушка.
– Ух ты, какая красуля, хороша, как ясный день! Откуда ж такая прелестница? – удивленно спросил мужик, разглядывая Иву.
– Дочь это моя, Ива, а что хороша – так не диво. Я в её годы тоже красовитой была. Поезжай, Степан, нечего дочку смущать. Барину за гостинцы поклон. А мазь от прострела завтра поутру, будет готова, сама князю привезу.
Степан, поглядывая на Иву, тяжело взгромоздился на мерина, и тот неторопливо потрусил по неприметной тропинке.
– Мама, кто это был? – Ива поставила корзину на лавку.
– Всё собрала, что велела? – вместо ответа спросила Ульяна и нехотя добавила:
– Кучер это барский, Степан. Привёз гостинцы от князя Львова. Мазь просит Василий Петрович ему изготовить, с постели встать не может в спину вступило.
Как же любила Ива, когда мать доверяла ей готовить мази и отвары! Девочка с охотой толкла в ступке сушёные травы, нарезала коренья, мешала булькающее варево в чугунке. По
– Молодец, – хвалила она Иву. – Знатная травница из тебя выйдет. Необыкновенное чутьё у тебя на то, какая трава какую усиливает, а какая ослабляет. Скоро выше меня в этом деле будешь. Жаль вот только, что более никакого дара тебе не досталось.
Ива огорчённо наклонила голову. Не в первый раз слышала она от матушки эти слова. Но разве она виновата, что нет у неё другого дара, только силу травы понимать и могла? В ещё горячее снадобье девочка добавила растопленные пчелиный воск и шерстяной жир, тщательно перемешала и перелила в чистый горшочек остывать: мазь от прострела и ломоты была готова. Ранним утром Ульяна отнесёт её в барский дом. Но глубокой ночью глухо залаял дворовый пёс Брёх, и тут же застучали в дверь. Ульяна затеплила лампу, накинула на плечи шаль и вышла в крохотные сени. Разбуженная было Ива снова заснула, но вскоре мать настойчиво затеребила её за плечо:
– Проснись, дочка, я уезжаю в Плетнёвку, там жена старосты разродиться не может, вторые сутки мучается. Наказ тебе такой: с рассветом ступай во Львовку, отнеси готовую мазь, спросишь тётку Татьяну, ключницу, ей и отдашь. Пойдёшь прямо на север по тропинке, если собьёшься – Царап дорогу укажет.
Ива сонно кивнула и перевернулась на другой бок досматривать утренний сон. Ульяна задула лампу и вышла, прикрыв за собою дверь. Кот улёгся подле кровати, словно верный пёс охраняя девочку. Как только первые лучи рассветного солнца позолотили макушки деревьев за окном, кот потянулся, расправляя затёкшие лапы, и боднул большой головой спящую девочку.
– Отстань, Царапка! – Ива попыталась отпихнуть кота, но тот не отставал и продолжал бодать её, громко мурча.
Девочка, наконец, открыла глаза и вдруг вспомнила наказ матери. Сна как не бывало, Ива вскочила, натянула сарафан, умылась, прибрала волосы, накрыла их платком. Мать сердилась, если дочка выходила на люди простоволосой. Горшочек с мазью отправился в холщовую сумку, туда же Ива положила пшеничные пышки и бутыль с водой. «Съем по дороге», – решила она. Пёс, виляя хвостом, выбежал из кустов. К его морде прилипли несколько птичьих пёрышек: Видно, Брёх славно поохотился этой ночью. Он было тоже увязался за Ивой, но она строго приказала ему вернуться.
«Охраняй!» – велела она, и пёс послушно потрусил домой. Царап то исчезал в кустах, то вновь появлялся на тропинке, но не упускал Иву из виду и громко мяукал, если девочка сомневалась, в ту ли сторону она идет. Ива следовала за его пушистым хвостом до самых ворот усадьбы. Ворота были ещё заперты, но за ними угадывалось движение. Ива громко постучала и стала ждать. Кот улёгся у её ног. Через некоторое время раздались шаркающие шаги и недовольный голос произнёс:
Конец ознакомительного фрагмента.