Отравленная страсть
Шрифт:
– Чего это она? Такие глазищи…
Я тоже улыбаюсь. Мы как два школьника, застигнутые врасплох учителем.
– Ты обязательно все съешь. Пока не съешь, не отпущу! Тон у Ирины такой, что я вспоминаю свою маму. Как одинаково женщины понимают заботу о мужчинах.
Чай уже остыл, проявляется приторная сладость. Сколько же она сахара туда набухала!
В дверь вновь просовывается Карпова.
– Вот, Заколов! Тебя разыскивают!
В ее голосе торжество, густо перемешанное со злорадством.
Но мне не до женских колкостей.
Разыскивают!
Вот и конец вчерашней авантюры.
ГЛАВА 8
Сильная рука Карповой распахивает дверь. Я ожидаю увидеть мощные фигуры людей в погонах. Но в проеме появляется стройная Женя Русинова:
– Тиша, я к тебе…
Она всегда заканчивает фразу очень тихо. Последние слова, слетающие с губ, скорее улавливаются по движению. От них веет нежностью. И всегда остается ощущение, что часть слов недосказана. И ты сам волен домысливать их.
«Я к тебе пришла». Нет, не так!
«Я к тебе спешила». Да какая разница!
Она искала меня!
Каблуки-шпильки трижды щелкают. Женя в середине комнаты. Всего три шага, а сколько грации! Белые ремешки туфель на загорелых лодыжках, точеные икры, плавно переходящие в колени, над которыми колышется оборка легкого платья. Она смотрит только на меня. Она не замечает ни злорадства Карповой за спиной, ни напряжения в позе хозяйки кабинета. Кроме меня, для нее никто сейчас не существует.
Я кладу недоеденный бутерброд. Между зубов остатки колбасы, и запах во рту не самый свежий.
– Женя… – Мои глаза прилипают к ее открытым плечам. Тонкие бретельки поддерживают ткань чуть выше груди.
Два четких пупырышка на синем платье в белый горошек не оставляют никакого сомнения, что лифчика на девушке нет. Узкая кисть руки лежит на вызывающе белой сумочке. Волосы прибраны сзади в замысловатую прическу. Голова наклонена, одинокая прядь покачивает изогнутым кончиком ниже подбородка.
Я около Жени. Наверное, чтобы там оказаться, я передвигал ногами, но совсем не помню этого. Она смело берет меня за руку, и мы выходим в коридор.
– Женя, я тебе звонил. Недавно… Все прошло нормально, – мямлю я.
Она совсем не слушает и толкает меня к стене. Карие глаза с поволокой блуждают по моему удивленному лицу. Изогнутые ресницы опускаются, тонкие руки взмывают и смыкаются на моей шее. Пальчики давят нежно, но властно, я наклоняюсь к милому лицу. Мягкие открытые губы несколько раз ласково прикасаются к моим, а затем жадно накрывают рот.
Я в первый раз целуюсь с Женькой
Но Женьке все равно. Она вжимается в меня, и от движения ее губ я забываю, где нахожусь. Все вокруг заволакивает туман. Сейчас существуют только она и я! Больше – никого!
Наши губы разлепляются, ее влажное дыхание совсем рядом. Между нашими лицами меньше сантиметра.
– Женька, милая… – Нужны какие-то слова, но их у меня нет. В голове сладкая пустота. Я прижимаю гибкое тело, остро ловя новые неизведанные ощущения. – Женька…
– Потом, потом. – Ее пальчик игриво нажимает на мои губы. Хочется его куснуть.
– Ты ради меня пришла?
– Не только. – Ее руки соскальзывают с моих плеч и упираются в грудь.
Я впервые так близко вижу бездонные омуты карих глаз. В них можно утонуть. Взгляд затуманен. Дуги бровей, как профиль накатывающейся волны. У переносицы гуще, утончаются к краям. В глазах есть что-то восточное – страсть и тайна.
– А к кому еще?
– Мне хвосты надо сдать…
– Так сессия же была в июне?
– Я с Юрой в Ялту ездила. – Она мягко отстраняется. Когда она серьезна, ее сжатые губы приобретают идеальную форму – галочка посередине верхней, прогибающаяся дуга нижней.
– Я тебе еще ничего не рассказал, – спешу сказать я, чувствуя, что она исчезает.
– Мне назначено. Ждут. – Она нежно улыбается, губы меняют форму – верхняя растягивается в линию, но нижняя сохраняет дугообразный изгиб. – Тиша, приходи ко мне вечером…
Она быстро скользит по коридору и взбегает по лестнице. Я упрямо тащусь за ней.
– Не ходи за мной! – строго машет она, брови вновь хмурятся.
Она около широкой двустворчатой двери. Один раз ударяет костяшками пальцев. Дверь торопливо распахивается, словно кто-то дежурил с той стороны. Сальные выпученные глазки на горбоносом лице встречают ее. Женя скрывается за дверью. Щелкает замок.
В коридоре неприятная тишина. Я плетусь к незнакомому кабинету, смотрю на табличку: Амбарцумов Левон Суренович. Декан.
Зачем в таком легкомысленном платье она пришла к декану? Почему дверь закрыли на замок? А как на нее смотрел этот лысый коршун!
Я замахиваюсь кулаком и хочу стучать в ненавистную дверь. Но рука безвольно опускается. Я сажусь на ступеньки и жду. Время тянется медленно. На меня натыкаются редкие сотрудники. Глупо! Как все глупо!
Я ухожу. К Ирине вернуться почему-то стыдно.
Я в лаборатории. Евтушенко склонился над бумагами. Карпова прильнула к нему и жадно ловит объяснения.