Отравители
Шрифт:
– Бобби, это мистер Мэттью Хелм, который работает на американское правительство, - сказал он.
– Мистер Хелм, мисс Роберта Принс.
– А он миленький, - сказала Роберта все тем же хриплым голосом.
– Я обожаю высоких мужчин, особенно высоких мужчин, которые работают на американское правительство. Можно, я оставлю его поиграть?
Интересно, не ставит ли и она эксперимент? Ведь ее поведение также не укладывалось в правила местного бонтона. Женщина, пользующаяся расположением самого Френка Уорфела, не имеет права проявлять интерес к существам меньшего калибра, даже в шутку. Но он выдержал и это. Только глаза
– Ладно, беги, Бобби. У нас дела.
– Надоели мне твои дела, - капризно протянула она и удалилась.
Она удалилась своей преувеличенно колышащейся походкой. Это был неплохой номер. То есть, номер-то как раз был паршивый и зрители ее освистали бы, но плевать она на них хотела, раз это нравилось Френку Уорфелу. Если от ее расхаживания в голубой пижаме и на шпильках дерево, на котором растут доллары синдиката, осыпает ее своей зеленой листвой, то тем лучше для нее. Я только надеялся, что ничего, кроме дерева, ее не интересует. У меня хватало проблем и без ее атласа.
– Значит, я правительственный агент, - кисло обратился я к Уорфелу. Раз уж он сделал первый шаг, мне оставалось прояснить ситуацию до конца.
– Я, правда, не думал, что это так заметно. Или вы успели подключить телефон моего номера в мотеле, когда я звонил в Вашингтон?
Он осклабился. Ему было приятно, что он в моих глазах способен на такие электронные фокусы.
– Может быть, - сказал он.
– Прошу сюда, мистер Хелм. Следуйте за мной.
Он провел меня через гостиную, где блондинка расположилась с журналом в позе, какую в состоянии принять лишь подросток или акробат.
– Прошу теперь в эту дверь. Вот ваш человек.
Я оказался в спальне, которая, впрочем, сейчас использовалась не по назначению. Я глядел на человека, привязанного к стулу у кровати. Он был черный, с густыми черными волосами, торчащими, как теперь принято, вверх. По габаритам он уступал человеку, стоявшему рядом со мной, но в его компактном теле чувствовалась мощь. Нос у него был когда-то сломан, а одно ухо было толще другого. Его охранял человек с широким, плоским и рябым лицом.
– Первый образец мне понравился больше. Этот не так хорош собой. Кто же он такой?
– Артур Браун, или просто Битюг, - пояснил Уорфел.
– Если хотите, можете забрать его с собой, мистер Хелм, но было бы проще, если бы вы разобрались с ним здесь. Проще для вас, мистер Хелм. А ребята потом все уберут за вами, спокойно и незаметно. Так, кажется, хотел ваш шеф, когда вы говорили с ним сегодня по телефону. На здоровье! Мы рады пойти навстречу. Это часть нашего сервиса.
Я посмотрел на черного, а он на меня, в его взгляде было деланное равнодушие представителя другой расы, который ни за что на свете не даст понять его мучителям, что он испуган.
– Ясно, - сказал я.
– Значит, он тот самый, кого я ищу?
– Он самый, ваш убийца, - подтвердил Уорфел.
– Лучше всего вам воспользоваться ножом. Я, конечно, хозяин этого дома, но выстрелы совершенно ни к чему.
Он явно подначивал меня, словно проверяя, готов ли я совершить хладнокровное человекоубийство при свидетелях. Я только не мог понять, какую именно цель он преследовал: подогреть меня до такого состояния, когда я сделаю это с дорогой душой, или, напротив, охладить меня. А может, он просто издевался над человеком,
– Из чего он стрелял?
– спросил я.
– Где его пушка?
– Пушка?
– Уорфел дал знак охраннику.
– Дай ствол Битюга мистеру Хелму.
Человек обогнул кровать и взял нечто со стула, на котором висел пиджак, явно принадлежавший Артуру Брауну, теперь сидевшему в одной рубашке. Охранник протянул мне большой револьвер - "смит-вессон", со стволом в шесть с половиной дюймов. Для крупных патронов, вроде 44-го, делают стволы и подлиннее, но их неудобно прятать.
Я задумчиво оглядел револьвер, открыл барабан, увидел шесть медных головок патронов. На двух из них виднелись вмятинки от бойка. Аннета получила две пули. Все совпадало. Я не сомневался, что пули вполне соответствовали этим гильзам.
Я закрыл револьвер и подошел к человеку на стуле. Он посмотрел на меня невозмутимыми карими глазами.
– Твой револьвер?
– спросил я его.
– Да, мой, - голос был такой же невыразительный, как и лицо.
– Расскажи, что случилось.
– А что тут рассказывать? Она была похожа на ту, что мне была нужна. Такая же рыжая. Вот я и ошибся.
– Это ты стрелял?
– Я и никто другой. Мистер Уорфел же сказал, что все ошибаются. Я ошибся и теперь плачу.
– Как это произошло?
За спиной я услышал голос Уорфела:
– Это не имеет значения, Хелм. Вот ваш человек. Он ничего не отрицает.
– Если вы слушали наш телефонный разговор, то речь шла, как известно, о лице или лицах, причастных к случившемуся. Вряд ли мистер Браун вышел на улицу и убил девушку просто так, со скуки. Кто дал ему приказ?
В комнате воцарилось молчание. Я заметил, что дюжий Джейк, пытавшийся меня обыскать при встрече, занял позицию в дверях.
– Не будем осложнять дела, мистер Хелм, - мягко заговорил Уорфел.
– Признаю нашу ошибку. Серьезную ошибку. Мы не хотим неприятностей ни с вами, ни с вашим начальством в Вашингтоне. Мы выдаем вам человека, который застрелил вашего агента. Давайте на этом и закончим. Вас это устраивает, мистер Хелм?
– А если я скажу, что нет?
– Нам очень бы не хотелось ссориться с Вашингтоном, - вздохнул Уорфел.
– Но если вы начнете упираться, у нас не останется иного выхода. И вообще все это не по вашей части, мистер Хелм. Я, правда, точно не знаю, чем вы занимаетесь, но вы же не ФБР, верно? Они не посылают людей убивать вот так, без разговоров. У них есть принципы, они джентльмены.
– А я, значит, не джентльмен?
– Не сердитесь, мистер Хелм, но вы профессиональный убийца, правильно? Я их немало повидал на своем веку и как только вас увидел, то сразу понял, что вы за птица. Вы ликвидатор, вы карательный отряд из одного человека. Сдается мне, что вы работаете в разведке или контрразведке и ваш отдел шутить не любит. Теперь вы потеряли одного из ваших агентов и сильно осерчали. Вы не привыкли, чтобы ваших людей убивали подонки вроде Артура Брауна, которые работают на гангстеров вроде меня, верно я говорю? И теперь вы хотите показать нам, что отдельные частные уголовники ничто перед лицом могущественной правительственной организации.