Отпусти меня

Сьюзен МакКлайн

Я опешила. Отлично. Наверняка Мэдди растрепала кому-нибудь обо мне, а потом эта информация дошла до ушей каждого в школе. Хреновее всего, что я опять пропустила много учебных дней и придется догонять программу, как тогда после той страшной автокатастрофы, в которой погиб Крис…

Чувствую, не допустят меня в выпускной класс.

— Не удивительно.

— И да, еще кое-что, — Мэтт прикусил губу, а когда я кинула на него ожидающий взгляд, продолжил: — Кажется, тебя начали бояться в школе. Ты уже не первый раз попадаешь в неприятности и оказываешься в

таком, — скользнул глазами по моему телу, — состоянии. Кто-то твердит, что тебя прокляли, кто-то – что преследует злой рок. У каждого свои версии. — Пригнулся. — Но мы-то знаем, что происходит, верно?

Я невольно представила, как иду по школьному коридору вся в черном, в мою сторону бросают взоры, наполненные тревогой и страхом, девчонки визжат, зажимаясь у стены, парни с дикими криками бегут от меня, спотыкаясь и боясь того, что если коснусь их, они тоже будут «обречены», а я вышагиваю спокойно, наслаждаясь этим. Я встряхнула головой – нет, такого не будет, когда вернусь к учебе. Максимум, на меня станут пялиться, как на пухленькую миссис Вонс (учительницу по химии) в мини-юбке.

Я кивнула.

— Постой. А они знают, почему я в больнице?

— Ну…, — протянул Мэтт, — пришлось сказать, что тогда ты ночевала со мной… в мотеле, а не у Мэдди дома, и вот… он типа не понятно из-за чего загорелся и ты пострадала. Сильно. Наткнулась на осколок в окне…

Стоп. Все мои одноклассники в курсе, что я была в одном номере с самим Мэттью Митчеллом? Классно. Даже не буду ломать голову и размышлять, что они подумали, когда услышали, с кем я и где. Естественно в их голове тогда обитали левые мысли, и сейчас, наверное, обо мне думают вдвойне плохо, мол, мало того, что я – проклята, так еще и какая-нибудь извращенка.

Всегда мечтала иметь подобную «популярность» в стенах школы…

— Черт, — выдохнула я, накрывая ладонью, где не виднелось ожогов, лицо.

— Скажи же, это лучше, чем было растрепать всем им, что на самом деле существуют ангелы и демоны, и ты получила боевую рану, спасая всех и вся от коварного лжеца – Люцифера, выползшего из недр Ада для того, чтобы попробовать переманить тебя на сторону зла. — Мэтт ухмыльнулся. — Поверь, если бы я это всем рассказал, в психбольнице для меня бы выделили самую просторную комнату с самыми мягкими стенами, и не пожалели бы никаких лекарств на мое лечение.

— Да лучше бы ты сказал это, — простонала я. — Что теперь обо мне думают?

— О нас, — поправил он, усмехаясь. — Что мы… переспали. И твои родители и Мэдди — думают то же самое.

Родители? Он сказал – родители? Все мое смущение и какие-либо вопросы, соревнующиеся друг с другом в игре «Кто кого опередит» - ушли на второй план. Важно лишь для меня сейчас было то, что Мэтт упомянул моих маму и папу, а значит, они живы, здоровы, и мерзкие ручонки Дьявола не прикасались к ним. Странно это. Хотя, возможно он и вовсе не был в моем доме, а Печать спрятал в каком-то ином месте. Ага. И зачем в тот день тогда маячил возле моего жилища, раз не входил в него? Поджидал нас? Впрочем, это сейчас уже не имеет

никакого значения. Главное, что самые дорогие для меня люди – целы и невредимы. И да, думают, что я ужасная дочь…

— Мои родители? — убрала руку от лица и посмотрела на Мэтта. — Где они сейчас? С ними все хорошо?

Я как бы знала, что они живы, но нужно было узнать наверняка и подробно, что с ними.

— Да, Келин. С ними все отлично. Люцифер ничего с ними не сделал, — улыбнулся парень. — Но ты их заставила в очередной раз поволноваться и пролить немало слез. Да еще они увидели ту штуку на твоей шее, отчего пришли в настоящий шок. А Мэдди – она вообще ревела без остановки и притащила сюда все эти открытки с шариками. И сказала, что когда ты придешь в себя, она будет сжимать тебя так долго, пока не задушит, а потом начнет расспрашивать о… нас с тобой. Меня она пыталась допрашивать, но я не говорил ничего…

Я закатила глаза.

— И тем самым доказал, что между нами действительно что-то было.

— Ну, — протянул он, загадочно улыбаясь и потирая затылок, — между нами могло что-то быть тогда в ванной, если бы…

— … заткнись! — засмеялась я, толкая Мэтта в бедро ногой, чем заставила хохотать и его. Живот болезненно заныл, и пришлось прекратить веселье, застонав и положив ладонь на то место, где под голубым балахоном была рана (наверняка еще не зажившая до конца). — Ох, будет на один шрам больше. Супер.

Мэтт тоже помрачнел, поворачивая ко мне голову. Он чуть склонился и, убрав мою руку от живота, поцеловал его нежно, боясь причинить какой-либо вред. Я могла бы вновь засмеяться от того, что его теплые губы ласкали мой шрам через ткань и вызывали по телу вихрь приятных мурашек, но опасалась, что из-за этого мне вновь станет больно, поэтому довольствовалась только широкой улыбкой.

— Ты не должна была этого делать, — прошептал он, скорее всего, имея в виду тот день, когда я укокошила тварь из Ада. Его горячее дыхание согревало кожу даже через сорочку.

— Нет, — прошелестела я. — Должна была. Я и так мало чем вам помогала, постоянно ныла, доставляла больше неприятностей, чем у вас было, и не сразу научилась определять, что было в моих видениях. Я просто хотела доказать, что могу сделать то, чего от меня ожидают меньше всего. Тогда у меня не было даже видений, и я не представляла, чем смогу вам помочь, не представляла, как все обернется. И… я жаждала сделать что-то такое и не подвести вас. Из-за меня Мефистофелю удалось перебить немало ангелов, из-за меня убили тех людей и…

Не успела закончить свою речь, потому что Мэтт обрушил свои губы на меня. Я несколько секунд тупила, а потом ответила на поцелуй, сцепив руки за его шеей и поддавшись немного вперед. Я растворилась в Мэтте. Его губы были такими мягкими и требовательными. Он пробуждал во мне тот огонь страсти и отгонял слегка сонное состояние. Я даже забыла, о чем говорила недавно, когда Мэтт углубил поцелуй.

Он нехотя оторвался от моих губ и, прислонившись лбом к моему, низким и осипшим голосом проговорил: