Отпускай
Шрифт:
Даже после измен. Даже лежачей больной. Любая, лишь бы рядом. Лишь бы только была.
Мясо застревало в горле. Тошнило, адски кружилась голова. Штайнер на самом деле чувствовал себя ужасно, хуже, чем когда-либо. Словно сотрясение мозга было не таким уж и легким. Он сцепил челюсти, и пришел на встречу. Выглядел почти что вменяемым, но… не более того. Его шатало, когда молодой человек вставал. Все еще накатывали рвотные позывы, потому что вестибулярный аппарат отказывался приходить в норму за один день. Фастер утром, к счастью, спала, и не видела этого позора. Но что теперь?
Нейт,
Зачем Ей возвращаться домой к несостоявшемуся насильнику, который её даже покормить не сможет? Какой от него теперь толк? Взгляд становился печальным. Бесполезный озлобленный ревнивец. «Я быстро приду в норму» — говорил он сам себе. «Быстро, ты не заметишь разницы».
Наверное.
Добро пожаловать домой
Нейт ушел на работу. Ушел, но вместо спортивного зала Эмма нервно топталась в подъезде одного огромного, многоквартирного дома. Юркнула внутрь с одним из жильцов, и теперь переминалась с ноги на ногу возле высокой железной двери. Угрюмая серость совсем не прибавляла уверенности, напротив, от волнения гнулись колени. Любой шорох раздавался на весь этаж, хотелось слиться с тенью, или со стеной. Пришла, все-таки. И что теперь говорить?
«Здравствуйте, простите, пожалуйста. Меня зовут Эмма Эгертон, и это была квартира моей мамы, можно мне посмотреть?»
По спине пополз холодок. Скорее всего, ей усмехнуться в лицо, скажут проваливать, и… и все. Эта была квартира её мамы больше двадцати лет назад, сейчас здесь жил какой-то другой человек. Вернее, как узнал адвокат, не жил, а… иногда приезжал на выходные. Вроде как, он должен быть здесь сейчас. Некто… фанат творчества Эллы Эгертон.
Кожа все равно зябла от нервов. Этот фанат не продал квартиру за двадцать лет, возможно, он все еще и вправду фанат. Возможно, он не станет отсылать сходу дочку своего кумира, а, хотя бы, даст ей что-нибудь сказать. Посмотреть вещи писательницы, если они там еще остались. Посмотреть… фото. Грустно жить в реальности, где нельзя увидеть лицо мамы. Нельзя узнать, как она, хотя бы, выглядела.
Дрожащей, влажной ладонью девушка коснулась звонка в квартиру. Тут же набрала побольше воздуха в легкие, встряхнулась, сжала зубы. Она не делает ничего постыдного. За спрос денег не берут.
Тишина. За стеной не раздавались шаги, не слышался чей-либо голос. Фастер замялась, но не спешила расслабляться. Может, его сегодня нет, а может… просто не слышал. Она повторила звонок.
Казалось, внутри раздался какой-то скрип. Странный, нервирующий, протяжный. Через минуту щелкнул замок, и дверь слегка приоткрылась.
На неё уставились два раздраженных серых глаза. Настолько злых, словно Эмма не позвонила в чью-то квартиру, а украла пару килограммов золота у этого человека. Бледное, вытянутое лицо, впалые щеки. Разрозненные пигментные пятна на чуть смятой мимическими морщинами коже. Мужчина был не старше сорока-сорока пяти лет, но и вряд ли моложе. Все в нем было обычно: русые с проседью волосы, зачесанные назад, классическая белая рубашка, которая прятала
…и крупная, железная, инвалидная коляска.
— Тебя какой черт приволок сюда? — Прорычал незнакомец. — Проваливай. Я ничего не заказывал, и ничего не буду покупать.
— Так я ничего и не продаю. — Голос дрожал. Фастер проглотила ком в горле, затем вновь сжала кулаки. — Это дом Эллы Эгертон, так?
— Ну, так. Только теперь это мой дом. — Мужчина прищурился, затем по-хамски усмехнулся. — Я не вожу экскурсий, пошла вон отсюда.
— А разве не собирались? — Девушка прищурилась. Такой тон хозяина больше не осаждал. Не пугал, а раздражал. Что она ему сделала, чтобы так с ней разговаривать? Он со всеми такой «вежливый»? — Хам. Вы понятия не имеете, зачем я здесь, а говорите со мной так, будто я заняла у вас денег. Меня зовут Эмма Андреа Фастер, и я родная дочь Эллы Эгертон. — Она порылась во внутреннем кармане темно-красной куртки, вынула оттуда сложенные пополам бумаги, затем протянула их мужчине. — И вы даже не можете себе представить, каких сил мне стоило доказать это. Я пришла не к вам, а к маме домой. Хватит со мной так разговаривать.
Он молча вырвал бумаги из рук гостьи, сузил глаза и поднес на свет печати экспертизы.
— Бумажки на совесть сделаны. — Ухмылка на его лице становилась все более мерзкой. — Знаешь сколько таких «дочерей» тут перебывало?
— У меня есть тест ДНК. — Прошипела Фастер, со злостью схватившись за дверь. — Могу прийти в следующий раз со своим адвокатом. Я не собираюсь подавать в суд, не собираюсь вас выселять, блин!!! Я просто хочу увидеть фото мамы, и все!!!
— Фото мамы она хочет увидеть! — Рявкнул мужчина и взялся за ручку двери, затем потянул её на себя. — Пугать она меня тут будет, хах. Ну давай, приди сюда со своим судом. Какой суд будет рассматривать вот это? — Он потряс в воздухе бумагами. — С ними не в суд, с ними только в общественный туалет можно прийти.
— Да, фото мамы! — Закричала Эмма. — Хочу попытаться понять, была у неё гребаная дистрофия или нет!!!
Внезапно незнакомец переменился в лице. Он чуть стушевался, подняв брови:
— А зачем тебе это знать? — Взгляд становился испытывающим.
— Потому что у меня гребаная дистрофия! — Фастер раздраженно фыркнула. — Одно из двух, либо мама была сильно больна, либо она родила от инвалида. — Она осеклась, уставившись на мужчину, который заметно смутился. Даже чуть отвел глаза, словно его обвинили в чем-то постыдном, упрекнули. — Да быть этого не может. — Одними губами прошептала гостья.
— Дочь Эллы Эгертон удочерили очень добрые люди. — Тихо сказал хозяин. — Она должна была жить и ни в чем не нуждаться.
— Да. Вот только добрые люди умерли через четыре года. — Эмма в который раз сжала кулаки. — Их дом сгорел, и я отправилась в детский дом.
Мужчина опустил взгляд, и кивнул внутрь квартиры. Девушка замялась, но, все же, вошла.
Легкий запах пыли. Старых книг, случайного сквозняка. Светлые обои в широком холле давно выцвели, и розовые цветочки на них превратились в бежевые. Их точно не меняли лет двадцать, а то и дольше. У входа стоял светлый, небольшой комод с высоким зеркалом, чуть дальше шкаф. Все с небольшими завитками на углах, явно мебельный комплект. Фастер неловко поежилась, пока незнакомец на коляске запирал дверь, и быстро разулась.