Отпускай
Шрифт:
— Господи, сколько лет. — Рот открывался сам собой. — Эмма…
— Она самая. — Фастер неловко опустила голову.
— Эмма. — Тепло повторяла женщина, словно увидела перед собой давно потерянного члена семьи. — Милая, какими судьбами? Как ты вообще? Господи! Еще и дошла сюда. На своих двоих дошла? У тебя ж коленки трясутся, а я сразу внимания не обратила. Тебе, получается, дистрофию диагностировали? Боже, какой кошмар! Ты одна сюда приехала? Из города? Про родню про свою узнать?
— Да. — Девушка неловко кивнула.
— А как же ты назад-то пойдешь?! Здесь без малого три километра до станции. Слушай. В четыре часа с работы вернется мой сын. Подожди
Они говорили о прошлом. О кошмарном меню в детских домах, о недоверчивости любых приемных родителей. Говорили про погоду, больные ноги, про людскую доброту и… работающую с постоянными перебоями гидроэлектростанцию на плотине неподалеку.
Эмма слышала, что тут где-то есть плотина, но где — понятия не имела. По дороге от станции ей встретился только один, захудалый пешеходный мостик, и тонкий ручей под ним, который мало напоминал реку.
Раньше четырех в коридоре послышалось шевеление, и детские голоса. На кухню прошел грузный, добрый мужчина примерно сорока лет, которого сзади называли «папа». Раздавался тихий женский голос. Сперва Эмма немного съежилась, но затем взяла себя в руки, и попыталась расслабиться. Сын хозяйки с семьей. Сын хозяйки. По одному его виду можно было сказать, что он в два счета согласится кого-то куда-то подкинуть. Потому что люди добрые.
Когда-то давно, еще в приюте Фастер оскорбляли, унижали, дразнили. Отбирали у нее вещи. Пинали её, и посмеивались, пока их в отместку не пинал Нейтан.
Потому что люди злые.
А еще люди добрые.
Очень, бесконечно добрые, и помимо Нейта могли протянуть руку, если что-то пойдет не так. Могли бескорыстно что-то дать. Таких людей тысячи, и сейчас Эмма с ужасом это понимала.
Нейт был не один такой.
Быть добрым — нормально.
* * *
Сквозь приоткрытое стекло в машину залетал легкий сквозняк. Травы клонились вслед автомобилю, сминаемые потоками летнего ветра. Где-то вдалеке раздавался шум воды.
Фастер неловко косилась на мужчину, который с доброй улыбкой иногда что-то комментировал, поглаживая руль большими пальцами. В салоне пахло химическим освежителем — хвоей.
С узкого, двухполосного моста было видно, как поперек реки возвышалась огромная, невероятная толстая серая стена, со странного вида подпорками и узкими шлюзами.
— Вот это дамба… — С восторгом прошептала Эмма. — Я слышала, что где-то тут она есть, но не думала, что настолько…
— Это плотина. Здесь восемь месяцев назад закончили реконструкцию. — С улыбкой констатировал водитель, видя круглые глаза своей пассажирки. — Красота, да? Как сказать, реконструкцию… практически все с нуля делали. Был государственный грант на лучший инженерный проект этой плотины. Обещали кучу денег, золотые горы. Но место сложное, за него никто браться не хотел. Выиграл, в итоге, паренек из нашего города. — Мужчина широко улыбнулся. — Для меня он паренек, не старше тридцати лет. Для тебя — нет, конечно… Что-то, а период работы с ним я запомню
— Мой… — Фастер прикрыла глаза. — Мой друг тоже занят инженерным делом. Быть может, занудство — это… профессиональная деформация, не знаю. В конце концов, такое строение держит на себе тысячи литров воды, ошибки быть не может.
— Твой друг? — Водитель весело вскинул брови. — Не знаю. Этот приезжал сюда почти каждое утро. То с группой промышленных альпинистов, то с маркшейдером, то еще с кем, потому что поговаривали, что у реки двойное дно. Замучил пересчеты делать. Ей-богу, замучил. Не сдружились мы с ним. А знаешь почему? Я впервые, когда он приехал, со спины его за бабу принял. — Мужчина громко рассмеялся. — Подошел сзади к нему и пошутил, мол, во бабы, под два метра ростом вымахивают. Он так разошелся, я думал, в драку полезет. — Человек продолжал смеяться. — Нет, а что? Волосы длинные, а зрение у меня не очень. Спутал и спутал, что беситься-то?
— Длинные? — Эмма почувствовала, как сердце пропустило удар. Перед глазами потемнело.
…Нейт не делал никакой плотины. Обо всех проектах он, вроде как, рассказывал. Даже сетовал, если дела шли не очень. И тогда… восемь месяцев назад они строили дом. Заканчивали черновой ремонт. Жили на съемной однокомнатной квартире. О каких «золотых горах» может идти речь? Штайнер действительно хорошо зарабатывал уже тогда, но все деньги уходили на дом, на стройку. Средств с квартиры Фастер хватило только на покупку участка в парковом районе, в центре города.
— А иногда приезжал с семьей. — С улыбкой продолжал водитель. — С девушкой молодой, и мальчиком, лет пяти. Вроде как они тут даже планировали дом купить, но как-то не сложилось. А что? Места у нас симпатичные. Дивные, можно сказать, тут часто дачи… загородные домики покупают.
— Скажите. — Сдавленно прошептала Фастер. Лицо побелело, дрожали пальцы, а ресницы намокали сами собой. — Вы не помните, как его звали? Этого… инженера плотины.
— Нейтан Штайнер. — Водитель поднял брови, глядя на бледную пассажирку. — А что, ты его знаешь? Это твой друг, да?
— Да. — Одними губами ответила Эмма. Взгляд стеклянных глаз уставился куда-то на дорогу. — Вы сказали… с семьей?
— Ну да. — Мужчина серьезно кивнул. — С девушкой, волосы длинные у нее… красивые, цвета вишни пьяной. И малец у них. Лет пять ему, может, семь. Я возраст детей плохо определяю.
В горле моментально вырос ком. Дышать становилось тяжело, по коже волнами шел страшный озноб. Фастер закашлялась, круглыми, влажными глазами глядя на колени.
Утром он уходил на работу. Целовал её в лоб, а в шесть вечера был дома. Ужинали, шли на стройку до ночи. В выходные торчали там целый день, и не важно, какая погода. Дождь, снег, ветер, слякоть. Нейт упорно продолжал возводить стены дома своей мечты, а Эмма сидела сзади, и наспех зашивала его порванную гвоздем куртку.
Уходил на работу. На работу? Девушка не могла этого знать, тогда её ноги не позволяли ходить ей настолько хорошо, чтобы носить ему обед, или вроде того. Быть может, его работа в тот момент… была совсем не там, где Фастер привыкла думать. И вместо офиса… Штайнер был здесь. На гигантском проекте реставрации городской плотины.
…вместе со своей семьей. Семьей? Это не укладывалось в голове. Так сильно, что накатывала тошнота, знобило все сильнее. Ребенок… такой взрослый? Если ему семь лет, то… семь лет назад Эмма была еще в детском доме. Встречала любимого Нейтана с посылками, подарками. Сладостями и деньгами.