Отпущение грехов
Шрифт:
– Стоять! – гулко прозвучало рядом.
Священник не стал оборачиваться. И не только потому, что боялся выпустить из поля зрения противника, просто звук передернутого затвора «калаша» он знал слишком хорошо.
– Ты, мужик, лучше пушечку свою спрячь, – зло дернув губой, посоветовал Макс. – Птенцов своих желторотых пугай. Ты еще не понял, с кем связался.
Бугров ответил нецензурно, но по существу.
– И что дальше? – усмехнулся Макс.
– Отойди, батюшка! – распорядился Бугров. – Я их придержу. Мобила у тебя?
Священник
– У меня.
– Скобцову звони. А еще лучше сразу Карнаухову. Понял? Давай.
Священник кивнул и, не спуская глаз с Макса и второго оставшегося на ногах бойца, сдал назад, прошел спиной мимо выставившего перед собой старый «АКМ» Бугрова и начал набирать 02 – терять время, пытаясь выйти непосредственно на Скобцова, он не мог.
– Не суетись, поп, – нагло усмехнулся Макс. – У меня все схвачено.
– Это мы посмотрим, – ответил отец Василий. Трубка молчала. Он попытался еще раз и понял, что все бесполезно – телефон был сломан.
– Вы бы лучше волну не подымали, – продолжал гнуть свою линию Макс. – А то как бы пожалеть не пришлось.
Священник ему не верил. Он чувствовал, что Макс просто тянет время, дожидаясь, когда его бойцы очухаются, а в том, что они очухаются раньше бугровских, отец Василий не сомневался. А если он еще поймет, что телефон не работает… «Не пришлось бы Виктору Сергеевичу стрелять!» – охнул он про себя, прекрасно понимая, чем это для всех них закончится. Сначала стрельба, затем долгие разбирательства с ментами и прокуратурой и, в конце концов, суд.
– Отпусти их, Виктор Сергеевич, – попросил он, беспрерывно продолжая для виду набирать скобцовский номер на разбитой клавиатуре мобильника. – Пусть идут.
– Чего-чего? – не понял Бугров.
– Отпусти их, говорю. Я на них зла не держу, а тебе и подавно грех сюда впутываться… Начнешь стрелять, только хуже сделаешь.
– А ты в своем уме, батюшка?! – зло поинтересовался Бугров, но отец Василий видел, что до Виктора Сергеевича кое-что начало доходить.
– Ты Скобцову как, дозвонился? – спросил он.
«Нет, балбес! – послал ему мысленную "телеграмму" священник. – И не дозвонюсь уже! Потому и прошу не выпендриваться!»
– Занято. Карнаухов тоже не отвечает, – сказал он вслух.
– Значит, звони в дежурную часть.
– Отпусти их. Я тебя прошу. Это лучший вариант.
– Послушай попа, дядя! – рассмеялся Макс. – Он дело говорит!
– Заткнись, козел! – оборвал Макса отставной капитан и повернулся к попу. – Ты уверен?
Священник молча кивнул.
– Ну, как знаешь! – прокашлялся Бугров и показал стволом на калитку. – Вперед, суки, на выход! И чтоб больше мне на глаза не попадались!
Макс еще раз усмехнулся и, не теряя чувства собственного достоинства, помог подняться своим бойцам и повел их за ворота.
– Ты что, охренел?! – жарким шепотом спросил Бугров священника, когда они скрылись. – Ты что меня так подставляешь?! Почему на попятный пошел?! А я за тебя, как последний дурак, подпрягся!
Отец
За воротами мягко загудел двигатель, и невидимая отсюда машина, быстро набирая скорость, умчалась прочь. Бугровские парни помаленьку поднимались и помогали подняться остальным.
– Ты сказал, они пособники исламистов? – недоверчиво переспросил Бугров, вытирая взмокшее от напряжения лицо. – А рожи вроде славянские. Откуда знаешь, что они пособники?
– Случайно. Не вовремя в гости сходил, – вздохнул священник. – Ты извини меня, Виктор Сергеевич, что к тебе их притащил. Видит бог, не хотел. Честное слово. Не думал, что они такие шустрые. У тебя это единственный телефон? Второго нет?
Второго телефона у Бугрова не оказалось, и отец Василий, торопливо распрощавшись, задними дворами вышел на соседнюю улицу и, уже не обращая внимания на удивленные взгляды горожан, побежал дальше. Он понимал, что Макс крутится где-то неподалеку, и вероятность попасть в его лапы до того, как он успеет предупредить жену, муллу и правоохранительные органы, весьма высока.
Конечно, удобнее было остаться у Бугрова с его «калашом», но судьба Исмаила и, не приведи господь, Олюшки с Мишанькой беспокоила его все сильнее и сильнее. Священник добрался до ближайшего магазина и, не обращая внимания на протестующие возгласы продавщиц, влетел в подсобку.
– Где телефон?!
– Здесь, – удивленно посмотрел на странного посетителя крупный, постоянно вытирающий лицо огромным платком мужчина.
Священник кинулся за загородку и схватил трубку. Набрал номер своего дома… «Давай же, Оленька! Быстрее! – молил он. – Бросай все и к телефону! Это же я тебе звоню!»
– Да-а, – послышался певучий, с явным подмосковным акцентом голосок жены.
– Оленька! Хватай Мишаньку и быстро к соседям! А лучше из города! Деньги знаешь где?!
– Господи, помоги! – перепугалась жена. – Что опять стрялось?!
– Некогда, Оленька! Ты помнишь, где лежат деньги?!
– Конечно…
– Бери все и уходи!
– Ты что, опять вляпался? – Голос жены задрожал.
– Да.
Повисла пауза.
– Хорошо, – уже взяла себя в руки попадья. – Сколько у меня времени?
– У нас уже нет времени.
Хозяин магазина даже забыл вытирать стекающий по лицу пот. В его глазах застыло острое сострадание – мужик понимал, что может стоять за таким звонком.
Отец Василий решительно нажал рычаг и только теперь вспомнил, что не напомнил жене, что надо выпустить Стрелку. Сейчас, весной, при обилии молодой травы, кобыла вполне могла позаботиться о себе сама. Но времени перезванивать не было, и он набрал домашний номер Исмаила. Телефон не отвечал. Тогда отец Василий поднатужился, вспомнил номер мечети и набрал его.