Отпущение грехов
Шрифт:
– Чего-о?!
– Того. Сняли меня, батюшка, сняли…
– А при чем здесь Щеглов?
– Губернатор назначил.
Священник сообразил, что это не сон и не галлюцинация. Медведев был реальный, осязаемый и явно отвечал за свои слова.
– Зачем? – прошептал он. – Зачем губернатору это надо?
– Без комментариев, батюшка, без комментариев… Будете футбол смотреть? Интересный матч…
– Спасибо, некогда, – растерянно отказался священник и вывалился за дверь.
К
– И правильно, что Медведева сняли! – надрывались одни. – Во как все натерпелись от этого самодура! Что ни попросишь, все не положено! А дочкам своим уже третий коттедж достраивает, и не где-нибудь, а в областном центре, в самом престижном районе!
– Ду-у-рак ты! Прости, господи… – парировали другие. – Медведева, видите ли, сняли! Чему радуешься? Думаешь, этот новый, будет за нас ж… драть? Ага! Щ-щас! Разбежался!
– Парфена убили; думали, вздохнем, – вспоминали былого предводителя местных бандитов третьи. – Так нам теперь этого козла подсунули, да еще на самый верх! Снова придется за каждый шаг свои кровные отстегивать… – То, что Щеглов имеет какое-то отношение к братве, секретом ни для кого не являлось.
Начальники отделов и служб ходили как в воду опущенные. И одно дело, что Щеглов, судя по всей его предыдущей биографии, – дурак; не в том беда – ходили они и под дураками, годами ходили, и никто от этого не помер… Положа руку на сердце, и Медведева светочем разума не назовешь, а ничего, работали.
Главная беда была в том, что Щеглов – чужак. Этот недоучившийся пивовар не имел ни малейшего представления о том, как работает тяжелая и сверхсложная государственная машина. И что могло заставить губернатора назначить в район столь откровенно неподготовленного человека, человека из другого мира, просто человека иной судьбы, никто объяснить не брался.
И только старинный друг священника, главврач районной больницы Константин Иванович, немного прояснил отцу Василию общую ситуацию.
– О-о, Мишаня! – назвал он священника мирским именем. – Губернатор знает, что делает. Щеглов – мужик хоть и недалекий, но энергичный. И главное, почти неуправляемый. Пустишь на самотек, через полгодика целую фракцию вокруг себя сколотит. Ты, Мишаня, сам рассуди, на фига губернатору лишние хлопоты? Да еще в такой ответственный исторический момент…
– А в районе, значит, пивовара иметь – это, по-твоему, не хлопоты? – поднял брови священник.
– Это ненадолго, – усмехнулся мудрый Константин Иванович. – До первого ЧП. Помяни мое слово. Это в Думе Щеглов неприкосновенен. А здесь ему стоит один раз облажаться, и попросят как миленького. Честно говоря, я даже не понимаю, как это Щеглов на такое подписался.
– А Усть-Кудеяр-то при чем,
Главврач лишь печально улыбнулся.
Но ни тот, ни другой не знали, сколь мало времени потребуется, чтобы предреченное главным врачом районной больницы ЧП случилось.
Отец Василий вышел из Костиного кабинета, оглядел уже начавшее приобретать фиолетовый сумеречный цвет небо, с наслаждением вдохнул прохладный весенний воздух, медленным, прогулочным шагом продефилировал сквозь больничный парк и, вопреки обыкновению, решил пройти к своему дому через центр.
Он шел и пытался придумать, что теперь делать с гаражами у самой церковной ограды. То, что к новому главе администрации в ближайшее время не прорваться, было понятно. А у Скобцова и прежде острого желания ввязываться в историю с принудительным переносом не наблюдалось и теперь вряд ли появится. Воззвать к совести гаражевладельцев? Наверное, можно. Подключить прихожан? Тоже неплохо. Хотя кто-кто, а уж отец Василий знал, чем закончится такое «подключение» – мордобоем. Такова уж местная традиция.
Завизжали тормоза, священник отпрыгнул в сторону, а прямо перед ним резко затормозила битая «Тойота» без номеров.
Отец Василий стремительно огляделся по сторонам. Чуть дальше, у входа в банк, стояла бронированная инкассаторская машина, а из дверей финансового учреждения выходил и сам инкассатор с брезентовым мешком в руке. Все было до предела ясно.
Дверцы «Тойоты» распахнулись, и оттуда выскочили двое. Крепкие, одетые в камуфляж парни. На лицах – черные вязаные маски, в руках «АКСы».
Священник скользнул глазами по машине и сразу же – по инкассатору. Тот все еще стоял прямо посреди лестницы, растерянно лупая глазами.
– Беги!!! – заорал священник и тут же метнулся к бетонной тумбе.
Брызги бетона полетели в разные стороны, реакция у парней была отменная, и стреляли они хорошо.
– Беги, дурак! – снова крикнул священник и выглянул.
Инкассатор, как-то неуверенно перебирая ногами, бежал к машине. А надо было в банк – ближе! В два раза ближе…
Раздалась очередь. Парень упал.
Священник не стал терять времени. Улица была пуста – это он помнил. Ни ментов, ни военного патруля. Приседая и прячась за высоким каменным обрамлением клумбы, он помчался к ближайшему телефону, искренне надеясь, что в банке уже подняли тревогу.
Но уже через несколько шагов отец Василий остановился. Сзади, одна за другой, раздались четыре очереди подряд. Он оглянулся.
Прямо на него, с выпученными от ужаса глазами, несся милиционер из службы охраны. По нему и стреляли.
– Сюда! – махнул священник, но тот не слышал.