Оторва

Снежин Эдуард

Однако стремление протиснуться в загадочную пещерку сыграло свою роль, мой стержень поднатужился и с наслаждение перегнулся в противоположную сторону, добравшись сразу до устья матки.

Этот момент стал решительным, вызвавшим у Карины быстрые подмахивающие движения, пока она не кончила со сдержанным стоном.

В это время раздался телефонный звонок.

–

Ну что, пи..юк уговорил Карину? – раздался ядовитый голос суккубки.

– Что ты, уже проводил до дома, она сразу ушла вслед за тобой, - соврал я.

– Вадик, я люблю тебя, я хочу тебя! Дуй ко мне!

– Уже двенадцать, мне завтра на работу, встретимся завтра, - сказал я, никуда не хотелось идти, тем более что на дворе были холод и метель.

– Так ладно, я иду к тебе сама!

Я затравленно взглянул на Карину.

– Я ухожу, - быстро поняла она всё. – Твоя подружка способна на всё, я сидела с ней в ресторане, она пырнула вилкой пристававшего кавалера.

– Слушай Лариса! – закричал я в трубку, - давай встретимся на нейтральной полосе посредине, у магазина и потолкуем.

– Хорошо! Я выхожу.

Делать было нечего, мы вышли в метель вместе с Кариной, я поцеловал её:

– Я только поговорю с ней, рвать, так рвать. Я хочу быть с тобой, ты веришь мне?

– Иди, завтра позвонишь, - и она назвала свой телефон.

Ч. 4. КАТАРСИС ОРГАСТИЧЕСКОЙ ПОТЕНЦИИ

Когда познаешь всю условность

И зыбкость формы бытия.

Перед тобой возникнет пропасть.

Шагни в неё, как сделал я.

Саша Кон

XXXIII

У магазина в крытом переходе, защищающем от метели, стояла, кутаясь в воротник, до боли знакомая фигура.

Она увидела меня издали и стала кричать:

– Е..ться хочу!

– Ты что! Не ори, бесстыдная!

– Е..ться хочу!

– Перестань!
– взял я её под руку и поволок, не зная куда, лишь бы

прекратила кричать.

Всё-таки, мой аналайзер что-то соображал на автомате, так как остановились мы, перейдя автобан, в глухом месте среди запорошённых сосен.

– Ну вот, ори теперь, сколько угодно, - сказал я, - никто сквозь лес не услышит.

Лариса повесилась мне руками на шею, перед глазами сияло красивое жаркое лицо, на котором вмиг таяли падающие снежинки. Слёзы катились из её глаз:

– Ты хотел мне изменить!

– Ты сама привела для меня Карину!

– У тебя было с ней, было!

– Я же сказал, что сразу проводил её домой, - опять соврал я и подумал, «ври, не ври – она читает мои мысли, только мне на это наплевать».

– Я прощаю тебя, - начала целовать она меня в губы, глаза, в лоб, - я люблю тебя!

– Мы же должны расстаться! – шептал я, а сам тоже целовал милое лицо.

– Должны! Но мы даже не простились! Пошли ко мне!

– Долгие проводы – лишние слёзы. Пойдём, провожу тебя до подъезда.

– Пойдём!

У подъезда я остановился и крепко поцеловал её:

– Прощай Лариса! Ты моя незабываемая любовь, ты дала мне столько, что я не могу унести!

– Нет, нет! Пошли ко мне, так не прощаются!

– Уже двенадцать, а у меня завтра на работе комиссия по приёмке.

– Вадик, ты бросаешь незабываемую любовь ради какой-то комиссии?

– Пошли! – решился я. Я хотел, я дико хотел её, я лишь боролся с собой.

Она раздела меня в своей комнате, побросав всё тут же на пол: пальто, костюм, нижнее бельё. Также молниеносно сбросила всё с себя, выключила люстру и увлекла меня на постель.

Сквозь окно призрачно пробивался свет от уличного фонаря, в котором таинственно играли причудливыми тенями контуры её обнажённого тела.

Она захватила своими полными губами мой член, я подумал ещё, что вот, только недавно побывал он в другой п..де, а теперь она старательно отсасывает его своей волшебной глоткой.