Оторва для Майора
Шрифт:
Тем временем этот мужлан занес меня в помещение, больше напоминающее КПЗ. Затем швырнул меня на стул, однако все также придержал за загривок куртки, чтобы я не упала. И финальным жестом, он приковал меня наручниками одной рукой к столу, у которого было предусмотрительно вмонтировано стальное ушко, видать, специально для этого дела.
– Извращенец! – я принялась греметь наручниками, что было сил. – Что? Нравится связывать беззащитных девушек? Это по тебе колония плачет!
– Ну-ка рот закрой! – прогремел мужчина,
Затем Шахрам уселся за казенный стол и принялся вычитывать что-то из ноутбука.
– Кхм! – кашлянула я. – Я Вам тут не мешаю, нет?
– Итак, Сафина, – вновь обратился ко мне Шахрам. – Посмотрим, насколько ты невиновная. За последние два года у тебя было семь приводов в полицию. Разгром в торговом центре, кража кроссовок из магазина спортивной одежды, нападение с воображаемым пистолетом в пакете на кассиршу, нападение на таксиста, угон скутера, угон машины с последующим попаданием в ДТП, продажа паленного телефона и кража кошачьего корма из зоомагазина.
– Весело мне было, да? – гордо улыбнулась я.
– У меня только один вопрос, – проигнорировал мою реплику Шахрам. – Зачем тебе понадобился кошачий корм?
– Холодно было! – оправдывалась я. – А возле магазина кошки терлись! Я по-человечески попросила продавца покормить их. Жалко ему что ли?! Там этот корм на развес! Чуть-чуть кому-то недосыпет и все. А он в позу встал! Отец мне карту заблокировал, поэтому пришлось украсть.
– Иронично, – фальшиво улыбнулся майор. – Но именно этот корм стал для твоего отца последней каплей. Ты принимаешь что-то запрещенное?
– Я отказываюсь продолжать беседу без своего адвоката! – заявила я и закинула ногу на ногу. – Больше я тебе ничего не скажу!
– А больше мне ничего и не надо, – отрезал Шахрам. – Если ты еще не поняла, то ты здесь надолго. Также если ты что-то принимаешь, то у тебя начнется кризис, и никто носиться тут с тобой не будет. Будешь переживать его сама. Кататься по полу и молить о помощи.
– Ничего я не принимаю, – обиделась я. – Проверяйте хоть сколько.
– Отлично, – заключил Шахрам. – За сегодняшнюю дерзость ты остаешься без ужина, и до завтрашнего утра пробудешь здесь.
Мужчина указал на нары за решеткой.
– Подавись моим ужином! – я снова ощетинилась. – Если тебе доставляет удовольствие забирать еду у беззащитных девушек, то на здоровье! Но если я завтра к утру тут помру, тебе не жить!
Шахрам встал без лишних слов, отстегнул мои наручники, уже проверенным движением схватил меня за загривок и затолкал в камеру.
– Я тут замерзну! – заголосила я. – Это произвол! Ты – фашист! Как это было… – запнулась я, – слово забыла!
– Какое? – усмехнулся здоровяк, на минуту остановившись.
– Ну… которые женщин ненавидят, – я воспользовалась секундной паузой здоровяка
– Рано тебе еще такие слова знать, – усмехнулся он. – Тем более я не вижу в помещении ни одной женщины. Только пацаненок один. Орет как заполошный.
Шахрам швырнул меня на нары, и тут же закрыл дверь камеры с другой стороны.
– Шовинист! Гомофоб! Феминист! Как правильно-то? – орала я вслед удаляющемуся мужчине. – Ну и вали! Этой ночью я тебе устрою «побег из Шоушенка»! Готовься к отставке, майор недоделанный!
Глава 2
Как только Шахрам вышел из помещения, я вцепилась в прутья камеры и попыталась их расшатать.
Бесполезно.
Тогда я залезла на нее с ногами и что было сил потянула назад.
Бесполезно.
Ладно! Не на ту напали! Этот Шахрам думает я тут всю ночь пробуду?! Как бы не так! Уж я найду способ выбраться!
Обойдя камеру, я внимательно все осмотрела, но никаких возможностей прорыть туннель здесь не было. Да и вряд ли у меня ушла бы на это всего одна ночь.
Поорав ещё немного, выкрикивая всякие угрозы, типа я умираю с голоду, я закашлялась и поняла, что голос терять не хочется.
Что же делать?
Тогда я развернулась и со всей дури пнула нары, но они оказалась такими же непробиваемыми, как этот небритый майор. От удара у меня выступили слезы, и я запрыгала на одной ноге по полу.
Точно! Тут же везде камеры! Сейчас увидят как мне больно и придут оказывать помощь.
Тогда я принялась с особым смаком изображать боль и как минимум перелом. Я вжилась в роль по полной программе, но двадцать минут рыданий и катаний по полу так же ничего не дали.
– Ну уж, нет. Я так просто не сдамся!
Ещё пару секунд метаний по камере, и я обнаружила под самым потолком мигающую красную лампочку.
Тогда я залезла по решетке на самый верх и принялась крушить камеру. Сначала руками, потом своим ботинком. Вскоре крепёжные болты поддались, и я начала раскачивать камеру из стороны в сторону, пока не сняла ее со стены.
Когда же она осталась держаться на одном болтике, я дернула ее вместе с проводом и… не поняла, что произошло.
Меня передёрнуло, подушечки пальцев заболели как от ожога, я ненамеренно отпустила камеру и рухнула с полутораметровой высоты на пол.
На мгновенье меня охватил шок от случившегося, поэтому я закрыла глаза и лежала не двигаясь, чтобы прийти в себя.
Вот током меня ещё не било!
Чувства эти далеки от приятных. Меня не прошило насквозь, как я себе это в детстве представляла. Ничего такого. Но и непонятный страх и шок теперь не давали мне пошевелиться.
Пролежав так с минуту, меня даже начало клонить в сон. И я бы без проблем заснула прямо тут на полу, если бы в помещение не ввалились люди и не открыли бы камеру.