Отомщенное сердце
Шрифт:
— Понимаю, дорогая, — ответил он, — и, конечно, сделаю все, как ты хочешь, но я не в силах ждать ни секундой больше, чем это продиктовано необходимостью. Я мечтаю поскорее увидеть тебя своей женой.
— Я люблю тебя! Люблю! — воскликнула Магнолия — Если тебе трудно ждать, то и мне это дается ничуть не легче!
Он страстно целовал ее, а она казалась ему робкой, невинной и самой восхитительной женщиной на свете.
Она высвободилась из объятий, не отстраняясь от него.
— Мы должны вести себя очень осмотрительно,
И тем не менее, дорогой мой, чудесный Уоррен, я бы очень хотела познакомиться с твоей семьей.
Он улыбнулся.
— Я полагаю, на самом деле ты хочешь увидеть Баквуд, — сказал он. — Это самый красивый дом на свете, и ради тебя я бы очень желал стать его владельцем!
Немного помолчав, Уоррен прибавил:
— Он был бы под стать моей королеве — считай это лучшим моим комплиментом!
Потом он объяснил, что дядя Артур чрезвычайно добр к нему: хотя его родители живут в прелестном старинном особняке, в том же поместье, ему разрешено пользоваться Баквудом как собственным домом, кататься на дядиных лошадях и охотиться в его лесах.
Он глубоко убежден, что дядя найдет Магнолию такой же прекрасной и очаровательной, какой считает ее сам.
В то же время он нуждается в его одобрении, и потому привез ее в Баквуд при первом удобном случае.
Конечно же, они остановились в особняке, где жила его мать.
Леди Вуд отнеслась к Магнолии, на его взгляд, несколько прохладнее, чем ему хотелось бы, но он приписал это естественному беспокойству любой матери о своем сыне: сможет ли какая-то женщина сделать его по-настоящему счастливым?
Что касается маркиза, то ему она показалась не менее пленительной, чем ожидал Уоррен.
Так как Магнолия просила сохранить их договоренность в тайне, Уоррен лишь намекнул дяде, что намерен сделать ей предложение по всей форме, и попросил совета.
— Прехорошенькая она девушка, дорогой мой мальчик! — сказал маркиз. — Прехорошенькая!
Надеюсь, ей понравится идея жить в сельских краях. Иначе тебе от нее никакого проку.
— Она выросла в провинции, — кивнул Уоррен. — Ее отец владеет имением Ферриерс.
— Ты мне уже об этом говорил, — заметил маркиз, — и, по-моему, я с ним встречался. Славный он парень. Ну и его дочь, конечно, умеет ездить верхом?
— Конечно, умеет! — с восторгом подтвердил Уоррен.
В то же время он признался себе с большой неохотой, что Магнолия-амазонка не произвела на него сильного впечатления.
Он объяснял это тем, что она нервничает, хотя никогда раньше не замечал ничего подобного, возможно, боится упасть и повредить свое очаровательное лицо.
Правда, это не было таким уж большим недостатком для женщины, во всех прочих отношениях представлявшей собой абсолютное совершенство.
По обыкновению в Баквуде находилось несколько гостей.
Как только они с Магнолией приехали,
Они недавно прибыли из Оксфорда и без устали демонстрировали свое приподнятое настроение, устраивая разные потехи, — от съезжания с лестниц на чайных подносах, как на салазках, до розыгрышей и проделок, объектами которых становился поочередно каждый из них и, конечно же. Магнолия.
Она реагировала на все эти шутки с такой детской непосредственностью, что Уоррен не мог не восхищаться ею еще больше, чем прежде.
Вместо того чтобы держаться с подчеркнутым достоинством и преувеличенной тактичностью, как она делала в Лондоне, соревнуясь с преуспевшими в этом дамами, много старше ее самой, она заливалась смехом, всем сердцем участвуя в забавах молодых людей, заигрывавших с ней, как с прелестным котенком.
Стояли морозы.
Когда лед стал достаточно прочен, для всех, словно по волшебству, нашлись коньки.
Уоррена не удивило, что Магнолия превосходно умеет кататься.
Она, бесспорно, выглядела неотразимо, получив возможность выгодно представить все достоинства своей стройной, изящной фигуры.
Ее темные волосы и большие глаза весьма удачно оттенялись белой песцовой шапкой.
Молодые люди оспаривали друг у друга право покататься с ней; обычно ее поддерживали под руки сразу два кавалера, когда они мчались по льду со скоростью ветра.
Уоррен доброжелательно наблюдал за ними.
Он любил кататься, но не испытывал желания проделывать акробатические трюки на коньках, поэтому ближе к полудню оставил их развлекаться на озере, а сам отправился на верховую прогулку с дядей.
К старости маркиз заметно раздобрел и ко всему относился спокойно.
Проезжая на лошадях через парк, они беседовали об управлении поместьем, и дядя рассказал, какие принял меры, чтобы Реймонд смог унаследовать Баквуд в образцовом порядке.
— Мне бы хотелось, чтоб он проявлял немного больше интереса к тому, что я делаю, — сказал маркиз. — Выбери как-нибудь момент, Уоррен, и поговори с ним, постарайся убедить его, что столь крупное имение всецело зависит от личной заинтересованности владельца, от его отношения к людям, которые работают здесь по найму, чтобы обеспечить все это.
— Я уверен, Реймонд ценит ваши усилия, дядя Артур, — ответил Уоррен. — Но он пока очень молод. Когда я сегодня утром видел его с друзьями, мне показалось, что они скорее похожи на резвящихся щенков. Однако убежден: со временем он остепенится и будет таким же рачительным помещиком, как и вы.
— Хотелось бы надеяться, искренне хотелось бы, — пробормотал маркиз.
И тотчас, как бы желал переменить тему, он произнес:
— Хочу поговорить с тобой об этом нашем новом арендаторе. Мне кажется, я дал ему не совсем ту работу, к которой он пригоден. Я поручил…