Отмороженный (Гладиатор)

Безымянный

– Ты пока заткнись со своими выводами, – оборвал его Романовский.

– Никитин, что за ними числится за последний месяц?

Никитин, стараясь не морщиться, поднялся, вспоминая, сдвинул брови.

– Три убийства первой категории. Бизнесмены из группы «Акведук». Попытка ограбления Новодевичьего монастыря. С перестрелкой на кладбище. У нас были проблемы с патриархом. Он отказывается платить нам, раз мы не можем гарантировать его людям безопасность. Напомню, что четверо монахов были застрелены, потери солнцевских – двое. Патриарх заявил...

Романовский

замахал на него рукой, не надо, мол, знаю, знаю...

Никитин пожал плечами и продолжил.

– Предпринята попытка установить плату для челноков за торговлю в Лужниках. Попытка была блокирована. Напомню, что пока экономический контроль за этой территорией осуществляем мы.

Романовский посмотрел на Большеданова. Тот опять вскочил, кивнул и сел.

– Доходы группы за месяц оцениваются в сумму порядка четырнадцати миллионов долларов.

– Какого ж хрена они не платят? – вылез снова туповатый зам из «Матросской тишины».

«Потому что решили, что не платить – дешевле», – хмыкнул про себя Никитин, но промолчал.

– Заткнись, – сказал ему Романовский. – Ваши предложения, Никитин?

– Я пока воздержусь от предложений. Но могу продолжить.

– Продолжайте, – заинтересовался Романовский.

– Сразу после того, как мы отпустили Якоря и Тихого... Он же Смирнов, он же Князь, – передразнил Никитин Пашку Большеданова. – Через три дня после этого они были убиты...

Неестественно черные брови Романовского поднялись вверх. Он вопросительно смотрел на Никитина.

– Кто осуществил ликвидацию, установить не удалось.

Брови Романовского поднялись еще выше.

– Тихий-Князь был похищен из публичного дома в Черемушках и найден задушенным на берегу пруда имени XXII съезда КПСС у Московской кольцевой дороги. Через три дня на его похоронах на Востряковском кладбище был застрелен Якорь. Те, кто осуществил эти акции, добились следующего. Солнцевская группировка считает, что эти акции – дело рук нашей группы. Моей группы. И теперь не хочет иметь с нами никаких контактов. За «Козленка» они платить не будут.

Никитин обернулся к «матросскому» заму.

– Можете опускать его прямо сегодня, если приспичило...

У того хватило ума промолчать. Романовский молчал. Для болтливого генерала это был признак максимальной степени раздражения.

– Кроме того, группировка лишена руководства и, по сути дела, неуправляема. Формально исполняющий сейчас роль ее лидера Силикат – фигура слабая, не имеющая необходимого для такой роли авторитета среди солнцевских, и склонная к авантюризму. Нападение на Новодевичий монастырь – именно его идея, с помощью которой он хотел укрепить свое влияние в группировке. Убийства банкиров тоже придумал он, наивно рассчитывая таким образом действий вынудить «Акведук» платить группировке проценты со своей прибыли. Мне сообщили даже величину процента, который он заломил с «Акведука» – двенадцать с половиной, то есть одну восьмую часть.

Большеданов присвистнул. Романовский поморщился.

– В результате мы лишены рычагов управления криминальной ситуацией в огромном районе Москвы.

Мы не можем теперь не только управлять солнцевской группировкой, но не знаем даже, что они выкинут в следующий момент.

– Это все, что ты хотел нам сообщить, Никитин? – жестко спросил его Романовский.

– Нет, конечно, – усмехнулся тот. – Заказчик этих акций неизвестен. Но удалось выйти на след исполнителя по крайней мере одной из них. Судя по описаниям проституток, человек, похитивший Тихого-Князя, очень похож на дезертировавшего год назад из Чечни спецназовца Марьева Ивана по кличке «Отмороженный». Мною собрана на него оперативная информация. Досье я Вам сегодня передал, – Никитин взглянул на Романовского.

Тот утвердительно кивнул головой.

– Было предпринято две попытки ликвидации Марьева-«Отмороженного».

Никитин вздохнул и продолжил.

– Обе неудачные.

Ряд недоуменных глаз уставился на него.

– Неудачные. Обе, – повторил Никитин, чтобы дошло до каждого. Даже до самых тупых.

Он провел взглядом по лицам.

Вроде бы, дошло.

– Есть некоторые соображения по поводу наших дальнейших действий. Но до конца они еще не продуманы, – Никитин выразительно посмотрел на Романовского. Тот еле заметно кивнул, понял, мол.

– У тебя все, Никитин? Садись.

Романовский сделал паузу.

– Вчера я был на планерке у Хозяина. Он высказал свое понимание сложившейся ситуации. Его не устраивает деструктуризация нашего влияния в Ленинском районе. Нам дана неделя на то, чтобы разобраться в обстановке и исправить положение. Следующее совещание завтра, в это же время. Каждой службе подготовить оперативные планы на неделю и свои предложения по Солнцевской группировке. Сейчас все свободны.

Романовский сделал паузу и театрально произнес, подчеркивая последнее слово фразы:

– А Вас, Никитин, я попрошу остаться.

«Шут гороховый», – буркнул себе под нос Никитин.

– Ну, о чем ты хотел посоветоваться? – спросил Романовский, когда они остались вдвоем.

– Только скажи мне сначала, – не дал Никитину заговорить Романовский, – что же ты с двумя салагами на него полез, если знал, что это такой зверюга? Супермена из себя строишь? Пердун старый. Кубу вспоминаешь?

– Сам ты пердун, Вася, – обнаглел Никитин. Все же когда-то бок о бок по джунглям лазали под пулями самосовских обезьян. К тому же тот вариант, который он хотел Ромкановскому предложить сам по себе был достаточно наглый. Надо было создать атмосферу, чтобы он прозвучал органично.

– Я ведь его вычислил уже после того, как он мне ногу прострелил, – оправдывался Никитин. – По тому, как он руками убивает. Голыми руками. А ты сразу – Кубу, старый пердун...

– Ладно, ладно, не обижайся. Ты не Господь Бог, и я не девственница. Все мы не без греха. Так что там у тебя?

– План простой, Вася. Хотя – несколько необычный. Да ты расслабься, а то не дойдет до тебя.

– Не тяни, еб твою мать, – усмехнулся Романовский. – Как бабы говорят, взялся за грудь – говори что-нибудь. Не бойся, в обморок не упаду...