Отмороженный (Гладиатор)

Безымянный

Конечно, их внимание мог привлечь рев нивского мотора, натужно преодолевающего непривычное для него железнодорожное препятствие, но, поставив себя на место охранников, Иван понял, что и сам не сумел бы сообразить в такой ситуации, в чем дело.

Они заметили машину как только она поравнялась с их стрелкой.

Иван успел увидеть, как один из них так и застыл с вытаращенными глазами и раскрытым ртом, зато другой мобилизовался быстро, сдернул с плеча автомат и первой же очередью разнес заднее стекло в «ниве».

Ивану

было не до того, чтобы отвечать на их выстрелы. В это время он как раз резко газовал, переезжая рельсы примыкающей к основной линии ветки, и здорово отстал от поезда. А это грозило сорвать все его планы.

Он, наконец, преодолел рельсы и затрясся по шпалам, догоняя последний вагон состава.

Автомат лупил по «ниве», практически безрезультатно, толи от поразившего охранника удивления, толи от того, что машину мотало из стороны в сторону, пули ложились по касательной к ее корпусу, сдирая краску, но даже переднее стекло было еще цело.

«Кретин, – подумал Иван об открывшем огонь охраннике, – по колесам надо было...»

И в этом была истина, поскольку на ободах ехать по шпалам стало бы невозможно, и Иван застрял бы посреди моста как кусок баранины на шампуре. А с обеих концов моста его как следует прожарили бы автоматными очередями. Но ему повезло.

Смерть не хотела забирать его к себе, надеясь, очевидно, на неоднократные и еще более близкие свидания с ним в будущем.

Переднее стекло мешало Ивану. Покрытое сетью мелких трещин от удара срикашетившей пули, оно сильно ограничивало видимость и Иван, улучив момент, когда трясло чуть меньше, высадил его ударом кулака.

Единственной его заботой теперь стала встреча со вторым охранным постом на той стороне моста.

Там его уже ждали.

Постовые охранники залегли за насыпью и следили за последним вагоном, поджидая, когда он приблизится и откроет для их наблюдения источник переполоха, поднявшегося на той стороне.

В расчеты Ивана не входило приближаться к охранникам вплотную и тем самым увеличивать кучность стрельбы их автоматов.

Он остановил машину метров за пятьдесят от противника и спокойно наблюдал, как удаляется от него последний вагон, постепенно увеличивая сектор прицельной стрельбы. Он опасался, как бы не заглох мотор «нивы», сведя на нет все его усилия перетащить на эту сторону средство быстрого передвижения.

Конечно, он мог бы без проблем форсировать Терек без машины, бросив «ниву» и продолжая путь пешком, но не надеялся раздобыть документы на территории Чечни и добыть новую машину с помощью денег, а не стрельбы. Чечня снова начала бы затягивать его как трясина, не пуская туда, куда он стремился.

Постовые, как оказалось, залегли, с обеих сторон насыпи, и первым машину Ивана увидел тот, что справа. Он немедленно открыл по ней огонь, чего, собственно, Иван и дожидался, чтобы заткнуть его пулей, уточнив его позицию по вспышкам

из ствола его автомата.

Второй вступил с интервалом секунд в пять, за которые Иван успел не только сориентироваться, но и взять его на мушку. Иван оборвал его очередь, прострелив ему плечо, а когда он пытался переменить позицию и взять автомат в другую руку, пробил пулей голову.

«Нива», к счастью, не заглохла и благополучно преодолела оставшиеся шпалы до более-менее пологого съезда с железнодорожной насыпи.

Ивану нужно было поторапливаться, и, пока охранники на том берегу, не подняли тревогу и не сообщили о его дерзкой переправе через Терек в ближайшее подразделение, удалиться от моста как можно скорее.

Его интересовали дороги только на север.

Буквально нащупав колесами какую-то еле заметную колею, сворачивающую в сторону от железки, Иван выжимал из машины все, что можно, стремительно удаляясь от Терека в сторону Ногайской степи.

У него хватило бензина, чтобы перебраться через какую-то полупересохшую речушку и добраться до окраины неизвестно как называющейся станицы. Почти на сухом баке он выехал на какую-то дорогу, и тогда «нива» окончательно заглохла.

Иван знал, что случай будет на его стороне. Его вела на север сама судьба.

Иван был уверен, – что бы он не предпринял, удача его не оставит.

Поэтому он предпринял самое простое, что мог предпринять в этой ситуации – откинулся на сидении и мгновенно заснул, не выпуская, правда, «макаров» из лежащей на руле правой руки.

Его разбудил шум мотора приближающейся машины.

Иван сидел, не шевелясь и даже не открывая глаз.

Он слышал, как метрах в десяти от него остановилась машина, как хлопнула дверка и раздались осторожные шаги, направляющиеся в его сторону.

Иван ждал, расслабя тело, но сконцентрировав волю. Он внутренне был готов проявить мгновенную активность, хотя внешне производил впечатление человека, отключившегося полностью – не то убитого, не то спящего беспробудным сном пахаря войны.

Человек, дезориентированный мертвенной неподвижностью Ивана, приближался крадучись, постоянно держа его на прицеле своего оружия. Иван не видел, чем он вооружен, но чувствовал нацеленную на свою грудь пулю в его стволе, ощущал на себе ее внимательный взгляд.

Он как будто видел сквозь веки, как приблизившись вплотную, неизвестный склонился к открытому боковому окну, вглядываясь в Ивана, и осторожно, медленно потянул руку за «макаровым», ствол которого смотрел вперед, в сумеречное пасмурное небо, заглядывающее в машину сквозь лишенное стекла переднее окно.

Иван открыл глаза.

Человек, уже просунувший голову в боковое окно, вздрогнул, но это было единственное, что он успел сделать.

Одним движением Иван поднял левую руку и коснулся его подбородка. Резко выпрямил руку.