Отмель
Шрифт:
– Работа у меня интересная, – заключаю я.
– Значит, в твоем присутствии надо вести себя прилично. – Матео картинно взмахивает салфеткой и ухмыляется. Напрасный труд. Я уже знаю все, что должна о тебе знать. Мы с Ариэллой переглядываемся. Что же он с тобой делает?
– Она ведь не на работе, – возражает Чарльз и кладет руку мне на плечо, а я с трудом подавляю желание увернуться. Его ладонь, тяжелая и горячая, несет в себе посыл, слова, которые он не может произнести вслух.
Я подцепляю гребешок и закидываю в рот. Лимон, соль и соус сладкий чили пощипывают язык. Как вкусно! Отличный способ отвлечься.
– У коучей ведь все строго конфиденциально,
Я киваю.
– Разумеется.
Не знаю, на что намекает этот тип, но мне становится тревожно, когда я вижу, как он на меня смотрит и кивает в ответ. А потом Чарльз меняет тему и заводит разговор о безопасности.
Когда Матео в перерывах между блюдами решает показать Чарльзу недавно приобретенную картину и они уходят из-за стола, свет в зале словно меркнет, становясь теплым и приглушенным. Можно отдохнуть, расслабиться и поболтать. Ариэлла доливает мне воды и вздыхает. Я сопереживаю ей. Всем сердцем. Телохранитель подходит ближе к столу, но я делаю вид, что ничего не заметила. Будет ли сегодня еще одна записка? Возможно, мне следовало написать ответ.
Чарльз сказал тебе, что Матео предложил ему заниматься охраной нашего дома? – спрашивает Ариэлла.
– Честно говоря, нет. Мы почти не говорим о работе. Когда это было?
Она снова садится, откидывается на спинку стула и смахивает темно-русые кудри с плеча. На ней простое черное платье, поверх которого, дополняя образ, наброшен модный пиджак, а вот Матео и Чарльз явно нарядились, чтобы произвести впечатление друг на друга. Мы с моей соседкой совсем не похожи. У нее чистая, гладкая кожа, светло-карие глаза и роскошные темно-русые волосы. Она земная, соблазнительная, загорелая. Я бледнее, с явной нехваткой витамина D, со слезящимися на солнце глазами и угловатыми конечностями, делающими меня похожей на мальчишку.
– Матео позвонил Чарльзу на прошлой неделе. Твой муж и его компания произвели на него очень хорошее впечатление. К тому же наша служба безопасности допустила пару оплошностей.
Меня так и подмывает спросить, зачем им охрана. Хотя мы с Чарльзом явно не бедствуем, у нас никогда не было телохранителей, прочесывающих сад, прежде чем встретить у входных ворот. Видимо, это уже следующий уровень богатства. Конечно, в нашем особняке тоже есть камеры, ПИН-коды и прочие технические фокусы, но за безопасность соседей отвечают как минимум три человека, которых я видела своими глазами. Наверное, именно по этой причине я постоянно поглядываю на часы, горя желанием поскорее отсюда уйти и вернуться домой. Такое ощущение, что здесь мы всегда под прицелом. Часть меня боится помогать Ариэлле. Во что ее втянул этот человек? Не знаю, способна ли я сделать для нее хоть что-то.
– Каких оплошностей? – Я разглаживаю салфетку на коленях.
Ариэлла доливает себе вина, и я вдруг понимаю, насколько хорошо нам удается поддерживать светскую беседу. Болтаем, как старые подружки. Пальцы ног крепко сжимаются под столом.
– Кто-то попытался проникнуть в дом в тот день, когда мы сюда переехали. Охрана поймала грабителей у дверей. А они и до забора дойти не должны были.
Ну и ну. За все время, что мы здесь живем, с нами такого не случалось.
– Наверное, вы оба сильно испугались.
Два официанта стоят у стены, уперев глаза в потолок, точно гренадерские гвардейцы у Букингемского дворца. Смотреть там не на что. Значит, слушают наш разговор. Снаружи, у дверей на террасу, ошивается сотрудник службы безопасности. Его
– Было страшно, – соглашается она. Интересно, связано ли это происшествие с тем, что сказано в записке. «Мне нужна Ваша помощь, Эмма».
– Давай прогуляемся на этой неделе, – предлагаю я. – Обычно я гуляю по утрам, до того как проснутся дети, примерно в половине шестого. Буду рада, если ты составишь мне компанию.
Она отпивает вина.
– С удовольствием.
Я смотрю ей в глаза и пытаюсь понять, что она хочет мне сказать.
– Можем пойти завтра… – Ариэлла осекается, когда мужчины возвращаются к столу, похлопывая друг друга по плечу, как старые друзья, которые давно не виделись и только что заключили выгодную сделку. Настроение тотчас меняется, точь-в-точь как погода за окном. Воздух становится более холодным и плотным, трудно дышать. Ариэлла вновь принимает сдержанную позу. А я поглядываю на часы на запястье, словно хочу, чтобы стрелки ускорили ход и я поскорее вернулась домой к детям. И продолжаю искать глазами записку. Под своей тарелкой, за солонкой, под миской ризотто, которую мне передали официанты. Но послания нигде нет.
– Ариэлла рассказала, что несколько недель назад кто-то пытался проникнуть в ваш дом, – обращаюсь я к Матео. Мы ведь обсуждали эту тему в присутствии охранника, стало быть, беспокоиться не о чем. Матео наливает себе вина и стреляет глазами в Ариэллу. Напрасно я полезла. И кто меня за язык дергал? А вдруг я только что переступила запретную черту?
– Да.
– Какой кошмар. – Я торопливо поворачиваюсь к Чарльзу: – Но теперь за безопасность отвечаешь ты?
– Именно. – Он чокается бокалом с Матео. – Мы как следует о вас позаботимся. Кстати, как звали моего предшественника, Мэтти? Ты не говорил, что это была за компания.
Мэтти? Теперь муж зовет его Мэтти? Я едва сдерживаю смешок.
– Забудь. Незачем тебе знать. – Матео жует булочку, отрывает зубами очередной кусок и улыбается стоящему у стены охраннику. – Сукин сын исчез. Испарился. Бум – и нету.
Похоже, Матео намекает, что начальник его охраны мертв. Меня очень беспокоит, что он говорит об этом с улыбкой. Я хочу отсюда уйти. Мне нужен Джек. Только он способен меня успокоить. Чарльз смеется, как ботаник над шуткой заводилы класса, – детский, трусливый смех. Охранник самодовольно ухмыляется своему шефу, Ариэлла смотрит в тарелку. Я с трудом сдерживаю желание спросить, что значит «бум». Его что, взорвали? Готова поспорить, Чарльз жалеет, что подписал контракт с этим человеком.
Приносят третье блюдо, за ним – десерт, а записки все нет. За столом обсуждают Сидней, деньги, бизнес, роскошные яхты и коллекционные часы. Но записки нет. Ариэлла передает вино, просит принести еще одну бутылку. Матео целует ее в обнаженную шею. Я слушаю общий разговор и сама обсуждаю с Ариэллой йогу, рецепты, детей и моду. Она смеется. Кажется, оттаяла. Мужчины травят анекдоты и закуривают сигары. Десерт представляет собой жидковатый, не слишком аппетитный заварной крем. Ариэлла кормит им Матео с ложечки. И когда хозяин дома провожает нас, приобняв жену за талию, и дверь за нами закрывается, а ворота захлопываются, оставляя соседку взаперти, я оборачиваюсь через плечо и хмурюсь. Ариэлла чертовски хорошо играет свою роль. Настолько, что мне начинает казаться, будто и не было никакой записки и я сама ее выдумала.