Открытый счет
Шрифт:
— Чего вы беснуетесь? — спокойно спросила Лиза. — Я тоже вдова, майор Окунев. Перед кем вы льёте ваши слёзы? "Человек пятнадцатого числа"! — повторила она с презрением. — Что же вы хотите, войну скомпенсировать?
— С миром, Лиза, — вдруг успокоившись, сказал Окунев. — Всё это пыль, ерунда. Смешно нам, фронтовикам, ссориться сейчас, на пороге победы. Вы ничего не видели, я вам ничего не говорил. Хоп!
Окунев примирительно протянул руку. Лиза машинально пожала её. Но тут же, словно спохватившись, сказала жёстко
— Смотри, погоришь ты на барахолке, Игорь Иванович, замараешь биографию. А жалко! Такой боевой заслуженный офицер. Жалко! — с искренней болью в голосе повторила Лиза.
А так как Окунев не ответил, насупившись, она продолжала уже в совсем ином, официальном тоне:
— Товарищ майор, для донесения в политотдел армии нет ли у вас новых данных о цитадели?
— Есть, есть кое-что. Пойдём вниз, но сначала я вышвырну из кабинета эту высшую расу. Пусть совещаются в соседнем доме, он тоже пустой, — зло пробурчал Окунев…
…Прибывшая из поарма МГУ остановилась за укрытием стены дома вне досягаемости даже для снайперского выстрела из амбразуры крепости. Лиза позаботилась о полной безопасности выступающих перед микрофоном немцев. Вскоре она предложила им по примеру бургомистра написать личные письма в цитадель, тем, у кого есть там родственники. И самим отнести их к крепостной стене.
Это было, конечно, рискованно. Кто мог гарантировать, что по группе, пусть даже с белым флагом, не хлестнёт пулемётная очередь. Хорошо бы посоветоваться с Окуневым, но он явно старался теперь поменьше попадаться Лизе на глаза. Тогда она решила позвонить в штаб дивизии.
Лизе повезло, трубку снял сам генерал Свиридов. Его штаб перебазировался дальше на запад.
— А как же Шпандауская цитадель? — спросила Лиза.
— Эту крепость штурмуйте агитацией, — рассмеялся генерал.
— А если не сдадутся?
— Их сопротивление бессмысленно. А мы проявим великодушие и терпение. Подождём, пока они одумаются. Время есть… до начала мирной конференции.
У генерала было хорошее настроение, Лиза это почувствовала по его весело и энергично рокочущему в трубке баритону.
— А если всё-таки не сдадутся? — настаивала Лиза. Её вдруг испугало, что дивизия уйдёт на запад, а около цитадели останутся одни работники седьмого отделения и небольшая комендатура. В крепости же около трёхсот хорошо вооружённых солдат, офицеров и военных чиновников. А что, если они сделают попытку пробиться на запад? Чем их остановить? Мощной громкоговорящей установкой?
Должно быть, генерал Свиридов тоже подумал об этом или почувствовал Лизино беспокойство.
— Я тут оставлю артдивизион и комендантскую роту, — сказал он после паузы, — хватит на крайний случай, но только на самый крайний. Сюда прибывает полковник Рыжих.
— Ясно, — сказала Лиза. — А как насчёт делегации немцев к цитадели?
— Пусть идут. Комендант
— Почему? — удивилась Лиза и подумала про себя: начинается старая песня, как только надо послать на рискованное задание женщину, то начальство начинает демонстрировать своё мужское великодушие и превосходство, как будто бы она не такой же офицер, как и все.
— Вас ожидает около цитадели один человек, — вывернулся генерал, а Лиза почувствовала, что он улыбнулся в трубку.
— Я знаю — Зубов! — сказала она.
Ох уж эта сочувственная снисходительность, замешенная на иронии, с какой почти всегда мужчины на фронте, вне зависимости от званий, говорят о чужой любви. Вот и сейчас генерал словно бы сливочным маслом смазал свой голос, когда начал прощаться и с шуточками и намёками, доставляющими тихую радость главным образом ему самому, пожелал Лизе "успехов во всех отношениях".
— Кончайте с цитаделью и догоняйте нас на Эльбе, — закончил он.
По дороге к цитадели Лиза вспомнила этот разговор с генералом.
"Легко сказать "кончайте", когда начинается какая-то странная война: бомбардировщики, реактивные снаряды, артиллерия, танки… и вот крепостная стена с узкими щелями амбразур". Из одной такой амбразуры высунулась худая, длинная рука, чтобы взять у Шильцера пачку писем.
"Не хватает только кольчуги и шлема с забралом", — подумала Лиза.
Немцы из цитадели не стреляли. Лиза видела множество любопытных глаз, сверкающих в глубине амбразур.
— Гарнизону приказано драться до последнего, — в ответ на письма отвечали шпандаусцы из-за стены — то один, то другой, а то и несколько голосов сразу.
— Идиоты! — шипел Шильцер.
Лиза сделала знак Шильцеру, чтобы он увёл назад группу. Кто-то сзади слегка постучался пальцем в её плечо. Лиза резко обернулась и… увидела Зубова.
— Вы?
— Я!
— Что вы тут делаете? — глуповато спросила Лиза.
— Вспоминаю фильм "Пётр Первый".
— А, штурм вражеской крепости? — после паузы догадалась Лиза.
— Вот-вот. Противник делает вылазку, навстречу ему Алексашка Меншиков с саблей наголо, за ним отряд, врывается в ворота, а тем временем русские гренадеры уже тащат лестницы к стенам…
— Ладно вам, — перебила Лиза, — подумаешь, какой гренадер из политуправления! На стену-то лезть не придётся во всяком случае, а вот подальше отсюда отойти лучше будет, — сказала она, — а то ещё какой-нибудь защитник цитадели саданёт из автомата.
И Лиза увлекла Зубова в ближайший переулок, отпустив там немцев по домам. Затем они вдвоём вернулись в дом разведотдела, но в кабинете Окунева вместо него увидели… полковника Рыжих.
— Заходи, Зубов, ты мне нужен, — сказал полковник. Он остановил рапорт Зубова.