Шрифт:
МИХАИЛ БАШКИРОВ
ОТКРЫТЫМ ТЕКСТОМ
Наталья Петровна открыла дверь на балкон, принесла из кухни табуретку и, посадив на колени трехлетнего внука, жадно вдохнула июньский воздух - и вдруг почувствовала, как заломило виски, отдало в затылок, а потом нехотя отпустило.
– Баб! Глянь, собака!
Наталья Петровна, жмурясь, смотрела на крышу соседнего дома - та наполовину была захвачена солнцем, провода поблескивали, телевизионные антенны отбрасывали на шифер длинные тени.
– Гав! Гав! Собачка, не уходи, собачка!
Хлопнула входная дверь - оконное
– Баб, а баб, почему собачка убежала?
На балкон выглянул зять.
– Молоко взял обезжиренное, сметану еще не завезли, а в овощном выкинули бананы.
– Хочу ба-наны! Хочу ба-на-ны!
– внук замолотил ногами, гулко задевая сандалями решетку балкона.
– Хочу-у-у!
Зять ушел на кухню. Вернулся минуты через две. На усах его белели капельки молока.
Костик продолжал выпрашивать бананы.
– Уважаемая теща, - зять обтер ладонью усы.
– Есть идея. Не для своего живота стараюсь... Надо пойти и взять два килограмма бананов... Всего два...
– Так в чем же дело?
– Наталья Петровна поерошила волосы притихшего внука.
– Отпускных, что ли, жалко?
– Наталья Петровна, драгоценная, вы же знаете, что для меня очередь хуже казней египетских... Ну что вам стоит один раз, только один раз воспользоваться удостоверением... Ради ребенка!
– Надоел ты мне с войной - знаешь как?..
– Хочу ба-на-ны!- Костик снова замолотил ногами.
– Ба-на-ны!
– Ладно, уговорили...
– Ба!..
– Костик мгновенно замолчал, обнял Наталью Петровну за шею, торопливо поцеловал в щеку.
Зять подхватил Костика, в комнате они свалились на пол и начали бороться, истошно крича и завывая.
Наталья Петровна отнесла табуретку на кухню. Убрала со стола в раковину кружку, из которой пил зять.
В спальне она достала из шкафа серый костюм, но потом сунула его обратно и надела блузку с юбкой. Блузка была с короткими рукавами, и поэтому пришлось натянуть джемпер, хотя день, впервые по-настоящему летний, набирал силу.
У зеркала Наталья Петровна подколола крашенную хной прядь, тронула помадой губы.
Возня в большой комнате не затихала. Кто-то задел стол, и тяжелая хрустальная ваза подпрыгнула.
У новой сумочки, которую зять подарил еще на Восьмое марта, оказалась тугая застежка. Наталья Петровна положила в одно отделение кошелек и удостоверение ветерана, в другое - сетку.
Ваза на столе опять подпрыгнула...
Выйдя из подъезда, Наталья Петровна остановилась в тени дома.
Наконец-то дождь перестал... Возьму бананов, а к вечеру, глядишь, зять увезет всех на дачу... Пятый день в отпуске, а какой-то ершистый. То ли дождь повлиял, то ли на работе неприятности... Взял и ни с того ни с сего внезапно сорвался в отпуск, да еще в начале июня... Покойный Федя всегда к августу подгадывал... Нет, наверное, с работой не в порядке... Поговорю с Ольгой... Но если у тебя на душе гадко, то зачем другим настроение портить?.. Опять начал приставать с вопросами. И что ему эта война далась?
Наталья Петровна перешла улицу. Навстречу от магазина, огибая лужи, шли женщины с бананами.
Вдоль "Овощного", мимо тусклой витрины, густо тянулась очередь; она заворачивала у старого тополя и, расширившись, упиралась в тупик. Там громоздились импортные корзины.
Осторожно проталкиваясь, Наталья Петровна почти добралась до придавщицы в распахнутом халате и колпаке, съехавшем набок.
Наталья Петровна, зажатая двумя толстухами в одинаковых платьях, умудрилась достать книжечку, но протянуть руку к прилавку не успела.
– Еще одна контуженная лезет!
– крикнул кто-то визгливо позади нее.
– Бананов захотелось!
– Мы здесь маемся-маемся...
– Развелось их, ветеранов, везде норовят пролезть!
– толстуха справа наддала плечом.
– Тоже мне вояка!
– Как вам не стыдно, ей по закону полагается!
– Мне тоже кое-что полагается!
Наталья Петровна вырвалась из очереди, быстро спрятала удостоверение, захлопнула сумочку и, едва не налетев на тополь, перебежала, задыхаясь, на противоположную сторону...
Пройдя квартал, Наталья Петровна остановилась передохнуть у забора. В щель была видна облупленная стена в лесах.
Придется возвращаться домой без бананов... Костик разнюнится...
Она отступила на два шага и увидела над забором ободранный купол.
За церковью есть еще один магазин... Может, и туда завезли?..
Очередь тянулась вдоль стены зигзагами, вливаясь в стандартный бетонный тупик - оттуда поодиночке вырывались на волю отоваренные.
Наталья Петровна пристроилась в конец очереди за пареньком в белой жокейке. Чуть сбоку от паренька стояла беременная - месяце на шестом, если не седьмом. Она то и дело поправляла широкое платье, смущаясь выпирающего живота.
За Натальей Петровной заняли две старушки в линялых косынках.
– Не бойтесь, бабулечки, на всех хватит!
– паренек снял жокейку.
– Обещали еще две машины подбросить, сам слышал...
Старушки, потоптавшись, отошли в тень к стене. Наталья Петровна хотела тоже встать рядом с ними, но паренек сообщил, что сбегает попить квасу, и, размахивая жокейкой, свернул за угол.
– Ты что, голубушка, по такой жаре маешься?
– Наталья Петровна улыбнулась беременной - и когда только успела?
– Иди, отдохни в сквере, история длинная, часа на два, не меньше... Не бойся, я не уйду, место за тобой...
Становилось душно. Наконец после недели дождей почувствовалось лето.
Такой же знойный день был тогда, в сорок третьем, когда Зинку Коржину отчислили из части... Накануне внезапно исчез лейтенант Ремезов - начальник РУКа 51 0, а утром объявили построение радиороты. Правильно, построение было утром, а жара накатила позже, когда они собирали Зинке белье...
– --------------------
51 0 РУК - радиоузел контрольный
На ходу поправляя берет и воротничок форменного платья, Наташа выбежала на утоптанную поляну и заняла место в шеренге рядом с Зинкой и вдруг краешком глаза увидела, что подруга не в парадном, как все, а в старой гимнастерке и линялой юбке.