Открытое окно
Шрифт:
Все мои наводящие и даже довольно придирчивые вопросы больше ни к чему не привели.
Старые саксонские марки из коллекций убитого, конечно, исчезли, были украдены. Вдова клялась, что она этих марок не брала и не прятала.
«Так или иначе, – решил я, шагая к центру города, – следующий, наиболее целесообразный этап следствия проходит… через Эрфурт!»
По дороге домой я заглянул на Главный почтамт, еще открытый в столь поздний час.
Полистал телефонные справочники ГДР, лежащие у окошек, где принимают заказы на междугородные телефонные
– Твой старикан звонил, – приветствовала меня мама, когда я вернулся домой, – ему хочется знать, как твои дела.
– Я был на вилле.
– Нет. Его интересуют твои успехи.
– Гм… пока топчусь на месте, – буркнул я, поднимая телефонную трубку.
Когда я заговорил с полковником, мама деликатно прикрыла за собой дверь…
– На всякий случай я затребую для тебя визу в ГДР, – сказал шеф, выслушав мой доклад, – Твой загранпаспорт, если не ошибаюсь, еще действителен? В понедельник будет виза. Путешествия расширяют кругозор, и подобная поездка никак тебе не повредит. Эрфурт, должен заметить, красивый город, – гудел в телефонную трубку полковник.
– В Эрфурте, – сказал я, – как явствует из телефонного справочника, есть четыре филателистических магазина. Один государственный, и, если там та же оперативность, что и у нас, они могут ничего не знать. Остальные три – частные. Думаю, через них нетрудно будет найти обладателя «Десяти краковских крон». Конечно, только от его доброй воли зависит, захочет ли он назвать человека, с которым вел переговоры в Варшаве, назвать того, кому он писал и кто по его поручению ходил к убитому коллекционеру, чтобы осмотреть старые марки Саксонии.
– Ясно. В Варшаве тратить время на поиски бесполезно. Дашь оттуда телеграмму, а мы здесь, на месте, возьмем кого нужно, – закончил дискуссию мой поистине бесценный шеф.
Поиски Посла в Клубе филателистов, где я еще никого не знаю, или с помощью Филателистического агентства были заранее обречены на неудачу. Во-первых, не было точного описания внешности Посла. Предпринимать какие-либо шаги в Варшаве при таком положении дел было рискованно: можно спугнуть убийцу. Этого я опасался. А заход с другой стороны, из Эрфурта, сулил немалую надежду, для преступника это было совершенно неожиданным.
Я умылся и сел за стол.
– Ты не будешь сердиться? – спросила мама, ставя передо мной молоко и тарелку с молодым картофелем.
– Ты что-нибудь опять натворила, мама?
– Я? Да ничего особенного. Оказалась случайно в Старом Мясте и зашла к этой симпатичной блондинке…
– К какой блондинке?
– Ну, в филателистическом магазине. Ты ведешь дело о марках и не мог сообразить! – заметила мама.
Я отставил тарелку.
– Ага! Наверняка ты что-то купила. Без этого, конечно, не обошлось. Это, наверно, и есть твоя тайна?
– Ты угадал. Я купила два кляссера. Один тебе и другой себе… – Мама ждала моей реакции.
– Ха!.. А я было подумал, что-то случилось!
Смущение моей
– Завтра, если не ошибаюсь, воскресенье. И так как у нас теперь есть кляссеры, не мешало бы нам выбраться в Клуб филателистов.
– Знаешь, я решила собирать… марки с цветами, – поделилась со мной мама. – Ведь цветы – мое давнее увлечение, я все время по ним тоскую.
Мама когда-то работала в городском саду.
– Если ты считаешь, что это подходящее занятие для матери офицера Главного управления милиции, то я не возражаю.
Я считал, что наш совместный выход в Клуб никоим образом не нарушит моих планов. «Купишь не купишь, а прицениться можно», – говорит старая присказка.
В воскресенье в десять часов утра мы с мамой переступили порог Клуба филателистов. Несмотря на воскресный день и прекрасную солнечную погоду, которая манит людей за город, в зале клуба, полном табачного дыма, было многолюдно и шумно.
«Научно-исследовательская комиссия», – гласила огромная вывеска над большим столом, где двое филателистов изучали сквозь лупу предмет обмена. Один из них – профессор университета, другой – известный физиолог.
«Комиссионная продажа» – гласила вывеска над двумя другими столами… Рядом со школьником и маленькой Девочкой копался в тетрадях с марками министр. Встретил я там недавно вышедшего на волю рецидивиста, который меня не узнал или делал вид, что не узнает. Вертелись в толпе несколько знакомых врачей и адвокатов. В глубине зала толпились офицеры, студенты, железнодорожники, государственные служащие. Естественно, среди них не мог не быть и майор Ковальский.
В этот момент кто-то очень похожий на Ковальского преградил нам путь.
– Ба! Кого я вижу? – воскликнул он. – Ты что, Глеб, собираешься покупать, менять или продавать? Что тебя вообще интересует?
Он совершенно не имел ничего общего с тем майором Ковальским, которого я ежедневно встречал в своем управлении. Передо мной стоял возбужденный, сияющий человек. Я даже засомневался, он ли это, но, когда он решительно потребовал показать кляссер, сомнения мои рассеялись.
«Ну да! И вытянешь у меня, что тебе нужно», – подумал я.
Я посмотрел на маму, она не была знакома с Ковальским и скромно стояла в стороне, словно совершенно посторонний человек.
– Простите! Меня интересуют марки с цветами, – обратилась она к Ковальскому. – Не знаете ли вы, где и у кого можно приобрести серию цветов? Вы производите впечатление опытного человека.
«Пусть, мамочка, он спросит тебя о твоей коллекции. Ведь в твоем кляссере всего три марки с цветами», – подумал я и прикусил язык, чтобы не сказать лишнее.
– А-а-а, цветы – это очень приятная тема. Чрезвычайно приятная! – подхватил неожиданно Ковальский. – Давайте пройдем прямо к председателю, – предложил он. – Ну, пошли! – дернул он меня за рукав. Чтобы пробиться сквозь толпу к стоявшему в отдалении столику, пришлось как следует поработать локтями и без конца извиняться.