Открытое море

Тор Анника

– Я был так наивен, - сказал Свен.
– Думал, что Ирья - моя самая большая любовь. А ведь мы были совершенно разными.

Зачем он заговорил сейчас об Ирье? К чему он клонит?

– Родственные души, - сказал Свен.
– Как думаешь, мы с тобой - родственные души?

Штеффи не смогла ответить. Горло ее перехватило. Сердце выскакивало из груди.

А Свен уже подшучивал над собой и своими словами:

– Пожалуй, нам пора расплатиться, - сказал он.
– Иначе я закажу еще бутылку вина и наговорю еще больше глупостей. Давай погуляем в парке.

В

саду бутоны первых роз уже набухли и вот-вот готовы были раскрыться. Павильон с пальмами вечером не работал. Штеффи и Свен пошли дальше, к пруду, и сели возле воды на скамейку. Свен обнял Штеффи за плечи.

– Можно?

– Да.

– А так?

Свободной рукой Свен взял Штеффи за подбородок и повернул ее лицо к себе.

– Да.

– А так?

Его лицо приблизилось. Штеффи смотрела прямо в его серые глаза. Видела его улыбку.

– Да!

Его губы прижались к ее губам.

Этот поцелуй был не первым в ее жизни.

Первый был, когда она поцеловала Свена. Тот полный отчаяния и боли поцелуй обжег ей губы и душу.

Потом ее целовал Бенгт после танцев в Руте. Это был предательский поцелуй, он пытался лишить ее воли и уговорить на что-то нехорошее.

С тех пор Штеффи видела Бенгта лишь раз, дома у Веры с Рикардом. Когда она пришла, Бенгт был там, но он едва поздоровался со Штеффи. Девушки отправились на прогулку с маленьким Гленом, а вернувшись, Бенгта уже не застали.

Было и еще несколько случаев. Ее приглашали в кино или кафе мальчики, с которыми она знакомилась на танцах в гимназии или дома у одноклассниц. Они провожали ее и у подъезда пытались поцеловать. Чаще всего она отказывала, но не всегда.

Поцелуи были. Но в этот раз все было по-другому. Он целовал ее. Она целовала его. Они целовались. Что-то шептали друг другу. Совсем как она мечтала когда-то.

Время летит незаметно, особенно в светлые летние вечера. Но вот молодые люди поднялись со скамейки, и пока Штеффи расправляла и приглаживала юбку, Свен взглянул на часы - было уже больше двенадцати. Последний трамвай в Сандарну давно ушел.

– Возьмем такси, - предложил Свен.
– Водитель подождет, пока я тебя провожу.

– Может, пройдемся?
– спросила Штеффи.
– Такой чудесный вечер!

– Пройдемся? До Сандарны? У тебя хватит сил?

– А у тебя?

– Ты забыла, что я заядлый турист. Ты и вправду хочешь пройтись? А как, по-твоему, мне возвращаться домой?

– Обратно доедешь на такси, - сказала Штеффи.
– Да, я хочу прогуляться.

Они спустились к реке, прошли по набережной мимо портовых складов и подъемных кранов. Стемнело, вода слегка поблескивала. Время от времени они останавливались и целовались.

Они добрались до Сандарны с рассветом. На западе, над островом Хисинген, небо было еще темно-синим, но на востоке оно уже окрасилось в розовый цвет. Штеффи натерла ногу и чулки, наверное, порвала. Что с того? Она ничуть не устала.

У подъезда Свен поцеловал ее еще раз.

– Позвони мне завтра, - сказал он.
– Может, увидимся на неделе? Выпьем по чашечке кофе, поболтаем немного, а?

– С удовольствием.

Я позвоню. Спокойной ночи, или, вернее сказать, доброго утра.

– Какая ты красивая, - сказал Свен.
– Спокойной ночи, Стефания.

Двери подъезда закрылись за ней. Через стекло в двери она увидела, как Свен идет по улице. На губах остался вкус поцелуев.

Глава 17

В доме тети Альмы все изменилось. Карита Борг скатала ковры и сняла гардины в комнате на нижнем этаже.

– Свет!
– сказала она.
– Мне нужен свет!

На шкаф со стеклянными дверцами, где тетя Альма хранила свои сувениры и безделушки, она набросила кусок ткани с крупным узором из ярких цветов. Но фарфоровые салатники, в которые тетя Альма клала огурцы и свеклу, стояли на столе, наполненные охапками полевых цветов, сухой прошлогодней травой и причудливыми ветками.

Тетя Альма вздыхала. Эльза с Йоном жаловались на то, что им не разрешают играть во дворе, когда фрекен Грета выставляет коляску под яблоню.

Только Нелли не ворчала на новых постояльцев. Она следовала за Каритой Борг по пятам и в доме, и во дворе. Тетя Альма попросила ее не мешать госпоже Борг, но Нелли знала, что она не мешает.

– В компании веселее, - говорила Карита.
– Вот начну писать, тогда мне потребуется уединение. Тогда не мешай.

Она разговаривала с Нелли почти как со взрослой. Она даже велела называть ее просто «Карита».

– Не тетя Карита?

– Никакой «тети»!

Но при тете Альме Нелли не осмеливалась называть Кариту по имени. Она говорила «госпожа Борг».

Андерс Борг провел на острове лишь два дня. Затем он уехал в какой-то город, где строили здание по его проекту, кажется, новую гостиницу.

Нелли раньше не знала, что, прежде чем строить дом, сначала нужно сделать его чертеж, и даже не догадывалась, что для этого существует особая профессия. Когда Сонин папа строил дом для старшего сына, который собирался жениться, у него не было никаких чертежей.

– Такие дома, - объяснила Карита, - строят по старинке. А современные здания всегда проектирует архитектор.

– Все?

– Да. Жилые дома, школы, больницы, гостиницы. Фабрики. Андерс проектирует любые здания.

Нелли задумалась.

– А концентрационные лагеря, - спросила она, - их тоже проектировал архитектор?

Карита была озадачена.

– Я об этом не думала. Но, скорее всего, да. Немецкие архитекторы. Какой ужас!

Малыш Кариты спал на воздухе почти целыми днями. Фрекен Грета говорила, что это полезно для здоровья. Каждые четыре часа она будила ребенка и кормила его из бутылочки. Если малыш просыпался раньше и начинал кричать, ему все равно приходилось ждать.