Открытие закрытия

Неизвестно

Мы охотно делились опытом, принимали делегации, кото¬рые приходили выразить свое восхищение и благодарность.

— Не стоит! — повторял Мишка, пунцовый от смущения.

Скоро произошел случай, который нас сначала несколько озадачил.

Явились двое третьеклассников, серьезные мальчик и де¬вочка. Пришли в пионерских галстуках, светлый верх, темный низ,

праздничные и торжественные, как первомайский плакат. Перемена еще только началась, все были в классе.

— Можно вопрос?

— Спрашивай,— отозвался Вовка Трушин.

— Мы сегодня проводим пионерский сбор…— начала де¬вочка.

»— …посвященный науке и ученым,— продолжил маль¬чик.— С ней,— он ткнул пальцем в сторону одноклассницы,— нашли и выписали тридцать биографий разных ученых. По полстранички на каждого…

— Что требуется от нас, ваших старших товарищей? — спросил я.

— Двух биографий не можем отыскать. Ученых, которые открыли знаменитый закон…

— Какой закон? Бойля — Мариотта, Ломоносова — Лаву¬азье? —Мишка мог перечислить немало законов. Но девочка перебила:

— Сазонова — Рубцова… В классе стало тихо.

•— Что бы вы хотели о них узнать? — Мишка оставался спокоен.

— Во-первых, даты рождения и смерти…

Стулья и столы подпрыгнули от общего хохота.

Малыши обиделись, решив, что смеются над ними. Длин¬ная Томка Булкина нагнулась их утешить, для чего ей потре¬бовалось сложиться вчетверо. А мы стали выяснять, нет ли в этом посещении тайных пружин какого-нибудь заговора. Пру¬жины нашлись: ребят подучила Ната Жучкова, пионервожа¬тая в третьем классе. Это она подстроила всю комедию. По¬лучилось смешно. Но, по-моему, нехорошо пользоваться науч¬ной неосведомленностью маленьких.

Девчонки на меня и Мишку смотрели с восхищением и не¬которым даже страхом, мальчишки — с уважением.

Томка Булкина попросила наш групповой портрет. Мы сфотографировались: Мишка сидит, я стою, смотрим друг на друга глазами мыслителей,— и стали желающим дарить свои снимки с автографами. Популярность наша достигла апогея, то есть наивысшей

точки. Я сам видел, как на нашу фотогра¬фию Вовка Трушин выменял у Лизы Кисловой из параллель¬ного портреты Муслима Магомаева, Сергея Бондарчука, Юрия Соломина и пачку жевательной резинки.

Хоть к нам и были прикованы все взоры, мы с Мишкой не загордились, а остались такими же простыми и скромными, какими были до открытия «закона Сазонова — Рубцова».

Всё шло лучше не надо, но…

В тот день ничто не предвещало резких отклонений от за¬веденного в мире порядка: Земля повернулась вокруг своей оси и ночь сменило утро; исправно, как всегда, действовал закон всемирного тяготения; кругооборот воды в природе со¬вершался без помех; за широким окном класса машины по улице ехали только на зеленый свет, пешеходы переходили дорогу исключительно на перекрестках.

По расписанию у нас первой была математика. Не случит лось нарушений и тут: со звонком в класс вошла Галина Владимировна, как обычно, приветливо на нас посмотрела, как всегда, развернула журнал…

На этом, собственно, и закончилась, сказал потом Мишка, гармония в жизни природы и общества. Всё полетело кувыр¬ком, вверх тормашками. Галина Владимировна принялась спрашивать нас подряд, одного за другим, не согласуясь с «Законом волнообразного обучения». И закон затрещал по швам. Но что особенно обидно; тех, кто готовился к уроку, Галина Владимировна не вызывала. Град вопросов сыпался на головы других, пребывающих в «зоне комфорта» и далеких от математики, как Северный полюс далек от Южного. Класс охватила паника. Мы давили друг друга несуразицей своих ответов. Вырисовывалась удручающая картина полного мате¬матического невежества. На географии возникла картина ге¬ографического невежества, на истории — исторического.

Наши строгие, но справедливые учителя очень быстро про¬никли в механику закона. Они преподали нам горький урок.

«Закон Сазонова — Рубцова» перестал существовать.

Открытие пришлось закрыть.