Откройте небо!
Шрифт:
— Я все еще не могу этому поверить, мистер Форст. Сто лет вы стояли во главе Братства, а теперь собираетесь улететь в неизвестность вместе с группой пионеров. Вам же сто пятьдесят лет.
— Придется поверить в это, Кирби, — сказал Форст. Впервые за время разговора в его голосе появились резкие нотки. — Я улетаю. Это уже решено. В некотором смысле, я уже улетел.
— Как вас понимать?
— Вы знаете, что у меня есть слабые телепатические способности и что я начинаю действовать лишь после того, как проникну с горящим эспером в будущее?
— Да, знаю.
— Так вот, я уже заглянул в будущее. Я знаю, как это было, и поэтому
Кирби закрыл глаза и попытался вернуть себе душевное равновесие. Форст продолжал:
— Оглянитесь на тот путь, который я прошел. Сделал ли я хоть один неверный шаг?.. Братство расцвело. Оно покорило Землю. А когда мы стали достаточно сильными, чтобы не бояться противников, я позволил появиться еретикам.
— Вы позволили?
— Я понял: Лазарус — способный человек, но нашему движению он мог бы навредить. Он считал, что мы должны пойти другим путем. И наши дороги разошлись — Лазарус организовал свое движение. Эта оппозиция была для меня весьма кстати. С помощью одного доверенного человека, ушедшего вместе с ним, я напичкал его разными идеями.
— Но к чему это все?
— Монолитная организация стала бы еще более бюрократичной, еще более тяжеловесной чем теперь. Ей необходима была встряска, хоть какая-нибудь конкуренция, которая заставила бы ее быть подвижной. Существовала и еще одна причина, по которой я приветствовал зарождение еретического движения и втайне даже способствовал ему. Братство было создано для завоевания приверженцев на Земле. И оно достигло этой цели. Но принципы и методы работы на Земле неприемлемы для Венеры. Поэтому я вложил в мозг Лазаруса такие идеи, которые считал пригодными для Венеры. В основном он воспринял их так, как я хотел. И когда позднее от своего доверенного лица, кстати, он давно умер, я узнал, что лазаристы нуждаются в усердном человеке для миссии на Венере, я дал его им. Это был Мандштейн. Вы помните, наверное, о том случае, который произошел в 2195 году. Тогда Мандштейн был простым аколитом, мечтавшим сделать карьеру. Я разглядел его способности и обратил на него внимание своего человека из рядов лазаристов. После этого мы набросали план его жизни, и вскоре он появился на Венере в числе Измененных.
— Вы знали, что лазаристы найдут на Венере телекинетиков?
— Я этого не знал, но надеялся на нечто подобное. Я просто знал, что будет очень хорошо, если лазаристы обратят внимание на Венеру, поскольку эта идея и сама по себе хороша. Вы следите за моими мыслями? Так вот, по этой самой причине я выкрал у них Лазаруса и поместил его на шестьдесят лет в стеклянный склеп. Тогда я еще не знал, почему я это делаю, но уже видел в своих путешествиях по времени, что пророк и мученик Лазарус сыграет большую роль у лазаристов. Я мог бы его убить, но подумал: будет лучше, если на какое-то время спрятать его, а потом бросить неожиданно в мир, как козырного туза. Двадцать лет назад я разыграл этого козыря. А сегодня я бросаю на стол свой последний козырь: самого себя. Я должен улететь. Моя работа здесь закончена. Я много лет потратил на то, чтобы объединить оба движения. Это случилось, и я улетаю.
После довольно продолжительной паузы Кирби сказал:
— Вы ставите меня в довольно неловкое положение, мистер Форст, заставляя ратифицировать
— Вы вправе на Совете голосовать против меня.
— Но вы в любом случае улетите?
— Да, и я хотел бы, чтобы вы меня поддержали… Правда, это ничего уже не изменит… Кроме того, мне важно, чтобы именно вы поняли, ЧТО я делал все эти годы. Скажите, вы можете назвать хоть одну причину, по которой я должен остаться на Земле?
— Вы нам нужны, мистер Форст. Это — единственная причина.
— Ну, это несерьезно. Я вам совсем не нужен. План выполнен. Настало время передать бразды правления другим. Вы просто слишком тесно связаны со мной внутренне, Кирби, и вы не можете привыкнуть к мысли, что я не вечно буду дергать за ниточки.
— Может быть вы и правы, — согласился Кирби. — Но кто в этом виноват? Ведь вы окружили себя такими людьми, которые с вами во всем соглашаются. Вы всегда сами принимали решения, и поэтому превратились для движения в нечто вроде святого духа или огня. А теперь вы хотите погасить этот огонь.
— Я просто передвигаю его на другое место, — ответил Форст. — Послушайте, Кирби, я хочу вам кое-что предложить. Члены Совета соберутся через шесть часов. Я сделаю свое заявление, и, по всей вероятности, оно произведет на них такое же впечатление, как и на вас. Так вот, уйдите куда-нибудь на эти шесть часов и хорошенько подумайте о нашем разговоре. Не смотрите на это как на нечто неприемлемое, а трезво оцените все за и против. Тогда вы сможете объяснить собранию, что для будущего Братства просто необходимо, чтобы я улетел.
— Вы считаете…
— Не говорите сейчас ничего. Вы еще не переварили мои слова, а когда вы это сделаете, то поймете, что Братство должно развиваться именно в этом направлении. А пока помолчите.
Кирби улыбнулся:
— А вы еще продолжаете дергать за веревочки, не правда ли, мистер Форст?
— Это вошло у меня в привычку, но сейчас я делаю это в последний раз. Можете мне поверить.
6
На длинной лесной просеке подросток-телекинетик выполнял спортивно-показательные упражнения.
С обеих сторон просеки до самого горизонта, серого и мутного, стеной, стояли гигантские деревья. Их длинные и густые ветви с темной листвой иногда переплетались над просекой, образуя плотный свод. Вот под одним из таких сводов, на мягкой болотистой почве, покрытой сырыми опавшими листьями и густой травой, собралась группа молодых голубокожих людей, одетых в зеленые рясы. Они демонстрировали свои телекинетические способности. Их было человек десять-пятнадцать. Недалеко стояли взрослые и наблюдали за ними. В центре взрослой группы находился Дэвид Лазарус, а вокруг — руководители венерианского движения: Кристофер Мандштейн, Николас Мартелл, Клод Эмори…
Лазарусу трудно пришлось с этими людьми. Для них он был всего лишь мифической фигурой — уважаемой, но призрачной. Привыкнуть к его присутствию им было не так то и легко.
Но сейчас все осталось позади, и они подчинялись его приказам. Поскольку он много лет проспал, то был одновременно и моложе, и старше своих помощников, одновременно богаче и беднее их опытом, что порой мешало признанию его авторитета.
Лазарус сказал:
— Вопрос решен. Форст уйдет, и движения сольются. Я буду главой объединенного движения, а Кирби — заместителем на Земле. Детали я с ним еще обговорю.