Открой свое сердце
Шрифт:
Наступил вечер, но еще не все гости разошлись. Робин, которая пришла в ужас от того, что произошло, позвонила подруге, чтобы та отвезла ее домой. Она видела, что Джиллиан не до нее, и понимала, что ей лучше сейчас не мешать.
Когда с травы была поднята последняя чашка, а на стоянке осталось лишь несколько машин, Джиллиан отправилась на поиски Стивена. Уже стемнело, и последние часы она его не видела. Когда же наконец она его нашла, он стоял, прислонившись к дереву, почти невидимый в темноте.
— Стивен?
Он поднял глаза,
— Мне очень жаль, — проговорила Джиллиан.
Стивен пожал плечами и опять замер в непривычной для него позе — с понуро опущенной головой.
— Это моя вина, — холодно отозвался он. — Я сам согласился на это. — Затем поправился: — На часть этого…
Джиллиан закрыла глаза. Между ними словно пролегли миллионы миль. С таким трудом налаживающееся между ними доверие рухнуло.
— Стивен — это было не столь уж катастрофично. Толпы людей… .
— Увидели катастрофу, — докончил он за нее. — Они увидели некомпетентность и безответственность. Еще чертовски повезло, что никто не пострадал. — Он посмотрел на нее, и голос его смягчился, хотя выражение лица осталось непроницаемым. Настороженным и замкнутым. Как же это было больно. Мучительная боль пронзила ее насквозь. У Джиллиан было впечатление, что сама душа ее медленно истекает кровью.
— Не вините себя, — медленно продолжал он. — Это я один во всем виноват.
Но его попытка уменьшить ее роль в срыве церемонии не помогла. Каждое слово резало ее по живому. Считал ли он себя действительно виноватым или нет, но факт оставался фактом. Именно ее некомпетентность привела к этому краху. Ее некомпетентность и самонадеянность. И ничья больше. Все, что хотелось ему, это достойное солидное открытие. Ему не надо было ничего говорить: она ведь знала в душе, что все случилось по ее вине.
Неужели она погубила его мечту?
«Не подведите его, — сказал Джиллиан Роберт. — Слишком многие предавали его».
Возможно, она подвела его больше всех остальных. И вот снова барьер одиночества, отделявший его от других людей, возник на прежнем месте, а краткий миг существования чудесного единства, обозначенного словом «мы», канул в вечность. У нее было тягостное чувство, что Стивен сожалеет о том, что приоткрыл ей частицу своей души, и больше такой ошибки не повторит. И это было самое ужасное во всей истории.
— Мне так жаль, Стивен, — повторила Джиллиан, и когда он не шевельнулся, поняла, что он хочет остаться один, Ему явно не хотелось ее видеть, и Джиллиан не могла его в этом винить. Она медленно прошла на стоянку, остановилась, глядя, как он стоит и смотрит на поле для гольфа, на всю эту застройку, которой так гордился и возлагал столько надежд на это открытие.
Слезы застилали ей глаза, из груди вырвалось рыдание. Вчера все было так прекрасно, будущее казалось счастливым, сердце полнилось надеждой. Сегодня от этого не ничего. Только пепел и прах.
14
На
Джиллиан всегда гордилась своим характером и подходом к делу.
Но теперь ей хотелось, как страусу, спрятать голову в песок. В воскресенье она поглубже зарылась в простыни и не хотела вылезать на свет. Перед глазами продолжали стоять картины вчерашнего испорченного празднества. Хаос, испуганные люди, ржание лошадей, паника…
Она ввергла всех в хаос: цирковую труппу, рекламную кампанию, планы Стивена.
Джиллиан сознательно не стала слушать вечерний выпуск новостей, а сегодня смотрела на телевизор, как на хищного зверя, готового на нее наброситься. Ей не хотелось второй раз переживать худший день своей жизни.
Зазвонил телефон, но она его игнорировала. Укрывшись с головой, Джиллиан старалась заглушить звон. Убежать бы куда-нибудь! Но даже луна была слишком близко.
Разве что найдется какая-нибудь пространственная «черная дыра».
И снова она думала о Стивене, все время о Стивене, и о том, как посмотрел он на нее накануне вечером. Горло сжалось при воспоминании о том, как Стивен еще недавно был здесь, в ее постели, с ней. Как изумительно он ее любил.
Джиллиан словно въявь ощутила его руки на своем теле, его губы, пощипывающие мочки ее ушей, скользящие по ее шее, по лицу… огромная бездонная пустота разверзлась в ее душе и грозила поглотить навсегда. Спенсер, видимо, почувствовал настроение хозяйки и стал сочувственно тыкаться в ее щеку носом. Безымянка прыгнул на постель и свернулся клубком у нее на животе.
Воскресенье. Обычно в этот день Джиллиан вставала рано и отправлялась куда-нибудь позавтракать. За завтраком читала воскресную газету. При одной только мысли об этом она содрогнулась. Там будут фотографии открытия… Джиллиан хорошо себе представляла, как это будет выглядеть: губернатор, в нелепой позе упавший на землю, бизнесмены, спасающиеся бегством, все перевернуто, растоптано.
Слезы потекли по щекам, и Джиллиан сердито смахнула их. Никогда не позволяла она погружаться в жалость к себе.
Но все равно утреннюю газету она в руки не возьмет.
В конце концов Джиллиан заставила себя вылезти из своего спасительного убежища, открыла входную дверь Спенсеру, затем надела старые свитер и джинсы. Ей надо было хорошенько подумать. Ей хотелось побыть наедине с природой, ощутить ее целебное, утешительное влияние.
Поставив чашку молока и немного кошачьего корма для Безымянки, она позвала Спенсера. Сегодня они отправятся в горы. Джиллиан и ее такса. А потом в понедельник, возможно, она снова сумеет встретить мир лицом к лицу.