Откровение
Шрифт:
— Наверняка у них имелись все те вещи, которые мы сейчас наблюдали.
— Несомненно. Когда-то давно мне даже пару раз хотелось нарядиться, как настоящая земная женщина, чтобы хоть таким образом почувствовать, каково это быть человеком...
— Машина сама определяет размер? — быстро спросил Тим, решив отвлечь её от неприятной темы.
— Аппарат детально сканирует внешние параметры организма и изготавливает одежду и обувь, размеры которых подходят безупречно. Возможно, он уже сделал это и в его виртуальной памяти уже отложились очертания наших тел.
— Почему он не работает так, как должен был?
— Хороший вопрос, однако у меня нет на него однозначного ответа. В той круглой
— Твоя версия объясняет функциональность лишь некоторых машин, к примеру, предназначенных для обеспечения гостей дома едой, но почему камин в этой спальне всё ещё в рабочем состоянии? Какая от него польза?
— Не знаю... Может, чтобы люди чувствовали себя комфортно? И чтобы нам с тобой было хорошо? — Лена лукаво улыбнулась и направилась к кровати. Неожиданно она сняла с себя ремни, на которых крепился чехол с мечом, и бросила на пол, а потом раскинула руки в стороны и, закрыв глаза, упала спиной на одеяла.
Тим растерянно смотрел на неё, ожидая дальнейших действий или слов, но его любимая женщина лежала молча, похоже, просто наслаждаясь покоем и приятной мягкостью постели. Он приблизился к большому светлому окну, расположенному в одной из боковых стен — прямо напротив горящего камина, — и окинул взглядом живописную зелень деревьев и спокойную гладь реки. Складывалось устойчивое впечатление, что, не считая их двоих, в этом безмятежном мире нет ни одной живой души. За его спиной раздалось лёгкое шелестение, и у него мелькнула мысль, что Лена, наверное, устраивалась поудобнее на ложе и, видимо, поправляла меха одеял, а потом прозвучали тихие слова:
— Милый, иди ко мне.
Обернувшись, гвардеец увидел, что вся её одежда уже на полу, и сама она лежит на кровати полностью нагая.
— Почему ты медлишь? — Кожа порозовела на щеках очаровательной воительницы, а соски маленьких упругих грудей затвердели.
— Ты считаешь, это хорошая идея? — с сомнением в голосе спросил Тим, хотя уже с трудом мог противиться внезапному желанию близости. — Вдруг тут небезопасно?
— Мы много раз занимались любовью по пути сюда на холмах и на лугу, прямо на траве, и ничего с нами не произошло. Сейчас я хочу наконец-то сделать это в нормальной обстановке. Мои интуиция подсказывает мне, что в доме нам ничего не угрожает.
— Хорошо... — Он скинул куртку и сделал шаг к постели. — Вообще-то, я и сам всё время думал об этом, с тех пор, как мы оказались здесь...
Тим шёл наугад под кронами деревьев, яростно разбрасывая башмаками опавшие ветки и листья и всё дальше удаляясь от дома. Он уже много раз гулял в этих диких зарослях, преимущественно в одиночку, но иногда и вместе с Леной, особенно в первые дни пребывания в таинственном строении, приютившем их, но никогда ещё не забирался так далеко. Лес на вершине холма поначалу не показался обоим гвардейцам большим, поскольку они увидели всего лишь первую полосу деревьев в тот момент, когда обнаружили дом, однако довольно скоро выяснилось, что за холмом произрастает настоящая дремучая чаща, возможно, своими размерами схожая с травянистой равниной, которую им пришлось пересечь, чтобы очутиться в этом удивительном месте. Лесная растительность очаровывала Тима, напоминая ему то время, когда он ещё жил в Последнем Убежище ангелов принца Финниса на Диких Землях. Порой он часами блуждал среди деревьев, вдыхал полной грудью
Тем не менее на этот раз офицер Гвардии Ковчега не стремился наслаждаться красотой окружающего мира. В сердце его пылал огонь, и обида жгла душу, а перед мысленным взором до сих пор стояла неприятная сцена утреннего разговора, завершившегося ссорой. Он знал, что Лена рано или поздно потребует от него окончательного ответа на её вопрос про их дальнейшие планы. Она между делом уже пару раз затрагивала эту тему, но Тим в такие моменты лишь отшучивался и пытался убедить свою женщину в том, что у них есть ещё уйма времени и вовсе не стоит торопить события. И вот сегодня, похоже, чаша её терпения переполнилась. Они только что позавтракали, убрали грязную посуду в утилизатор, и он хотел было уже предложить ей прогуляться вдоль берега реки и позже искупаться, однако Лена опять вернулась на своё место за столом и, скрестив руки на груди, заявила, что хочет поговорить о чём-то важном. Почуяв неладное, Тим мысленно чертыхнулся, но возражать не стал, а вместо этого с самым невинным видом уселся на второй стул в противоположном конце стола и приготовился внимательно слушать.
— Я не буду ходить вокруг да около, а лучше сразу скажу тебе то, что думаю, — выдержав небольшую паузу, произнесла она. — Нам больше нельзя здесь оставаться!
— Что этому мешает? — недоумевающе пожав плечами, спросил Тим.
— Ничего. Пока действительно нет никаких внешних факторов, которые могли бы побудить нас покинуть этот дом.
— Тогда в чём же дело?
— Ты это серьёзно? Тебе в самом деле нужны объяснения?
— Нет, конечно, я всё прекрасно понимаю, но ты должна понять и меня.
— Я готова выслушать твои аргументы, хотя мне и так ясно, что у тебя на уме.
— Значит, ты уже догадалась...
— Это было нетрудно, ведь я очень хорошо тебя знаю. И всё-таки я хочу, чтобы ты сам мне это сообщил.
— Ты всегда была упрямой, — улыбнулся он, но Лена никак не отреагировала на его улыбку. Её строгое лицо оставалось сосредоточенным и совсем не располагало к продолжению беседы в шутливом тоне. Тим вздохнул и промолвил: — Сначала ответь мне на один вопрос — тебе нравится здесь?
— Разве ты не знаешь ответ? По-моему, он очевиден. Это почти идеальное место.
— Почему «почти»?
— Потому что мы тут совсем одни. Сколько дней мы уже провели в этом доме? Пять, семь, а может десять или пятнадцать? Я не считала, да и ты, наверное, тоже.
— Здесь время летит незаметно.
— Вот именно! А сколько суток мы были в пути, пока не добрались сюда?
— Нам было хорошо, и мы не обращали внимания на минуты, часы и дни.
— Не говори за нас двоих. Я никогда не забывала о долге.