Откровение

Никитин Юрий Александрович

Сатана хмыкнул, перевел огненный взор на Олега. Тот подумал, сказал медленно:

— Вообще-то он прав. Мне плевать на его Господа, я господ над собой не признаю...

— Гордыня! — вскричал Сатана радостно, а Олег продолжил так же медленно: — Но мне не нравятся ни твои цели... ни твои методы... ни сама идея тащить людей обратно в скотство... Странно, мне казалось, что раз уж ты вывел Адама из скотского Эдема, разбудил в нем гордость, заставил трудиться, копать, сеять, строить, приручать зверей, разводить сады, но ты и есть Настоящий Бог... А теперь?

Сатана побагровел. Томасу показалось,

что огромный, как наковальня кулак падшего ангела обрушится на Олега, но Сатана лишь прорычал:

— Я увидел, к чему это ведет... и чем кончится! И я... Ладно, я не намерен с тобой спорить, смертный... Эй, в котел их с кипящей смолой!

Томас ощутил, как сзади схватили огромные ладони. Мир перевернулся, он успел понять, что его тащат к отвратительному котлу, оттуда несет жаром, воняет горячей смолой, из котла взметываются языки жаркого огня. Томас пробовал противиться, но держали его множество толстых, как бревна, рук, а сам он чувствовал себя слабым, как новорожденный червяк.

Вдруг все замерло. Его держали крепко, но черти оглядывались на Сатану. Он как вскинул ладонь, так и держал, а возле него суетился старый горбатый черт, мало ему чужого коня, суетливо нашептывал князю Тьмы на ухо, злорадно тыкал пальцем в Томаса и Олега.

— Эйнастию? — повторил Сатана медленно. Его глаза отыскали Олега. — Тот самый?.. Быть того не может!.. Эй, пока отпустите обоих, но далеко не уходите.

Томаса поставили на землю. Олег высвободился из цепких лап, зеленые глаза мигом обшарили все вблизи. Томас помнил, что в руках калики все может стать оружием. Сатана смотрел на Олега пристально, в широко расставленных глазах вспыхивали то недоумение, то странная зависть.

Олег пробормотал:

— Да что вы все... Когда это было!

Сатана проговорил почти шепотом:

— Но ты тогда сотворил такое великое дело... такое грандиозное...

— Глупость, — буркнул Олег. Он покосился на Томаса. — Не слушай, это же князь Тьмы.

Сатана возразил:

— Я до сих пор не пойму, как тебе это удалось! Такое исполинское зло мог причинить только.... Только... Слушай, я окружен болванами и бездарями. Мне просто недостает человека такого размаха, как ты, что умел творить зла больше, чем Вельзевул, Астарот и Бергамот вместе взятые! Хочешь, бери с собой и этого, в железе. К чему-то да приспособим. По крайней мере гордыни у него на целое войско крестоносцев!

Томас ожидал, что калика станет торговаться, хитрить, выгадывать, а потом, выиграв время, сумеют что-то да предпринять, но калика сплюнул князю Тьмы под ноги и сказал хладнокровно:

— Катись ты со своей эйнастией!

— Дурак, — процедил Сатана сквозь зубы.

Их ухватили сильные руки, голову Томаса больно зажали, а шею сдавили. Он почувствовал удары молота, толчки сотрясали так, что заломило виски, а на губах стало горячо и солоно.

Когда его отпустили, он поднялся, чувствуя себя униженным. Шею давил обруч, тяжелый и холодный на ощупь, но когда Томас его коснулся, кончики пальцев обожгло болью. Он отдернул, увидел как покраснели, на одном начал вздуваться волдырь.

По сторонам захохотали. Его грубо отпихнули, а на колоду завалили Олега. Черти быстро вытащили раскаленную полоску из горна, простучали на наковальне. Сворачивая в полукруг, пытались

приладить на толстую шею Олега, но там болтался оберег, а сорвать не могли. Сатана зарычал, его огромная лапа протянулась через всю комнату, цепочка вспыхнула в его руке, а оберег с отвращением зашвырнул в угол.

Олег проводил деревяшку налитыми кровью глазами, перевел взор на Сатану. Томасу показалось, что князь ада вздрогнул. Но черти уже подняли Олега, тот стоял, угрюмый и насупленный. На его шее Томас рассмотрел такой же ошейник, из тяжелой меди, по ободку шли колдовские знаки, вспыхивали, поедали один другого как богомолы, становились крупнее.

Сатана хохотнул, прорычал:

— Это не простые ошейники. Ровно через сутки расплавятся... Но не мечтайте, что выживете. Вашими головами мои черти будут кидаться как булыжниками, а тела бросят псам. И еще вам повезет, если умрете сразу.

Томаса бросило в жар, уже почувствовал, как тяжелый металл превращается в огненную полосу, что пережжет шею, и пока будет гореть, он будет кричать от боли... А калика сказал угрюмо:

— Если нам даны целые сутки, то зачем?

— На размышление, как ты уже догадался, — бросил Сатана. — За сутки не убежишь. Вы сюда добирались три дня и три ночи! Сейчас красивые и гордые, подавай мученическую смерть, но за сутки постынете, подумаете трезво... да и лучше представите, что вас ждет.

Он захохотал, а с ним угодливо захохотали и дьяволы, а вслед засмеялись бесы, демоны, черти. Так, хохоча, Сатана выпрямился во весь рост, раздулся в груди, являя чудовищную мощь гладиатора. Он уже исчезал, когда вдруг Олег спросил неожиданно:

— А если мы избавимся от этих ошейников?

Сатана захохотал:

— Тогда я... ха-ха!.. пальцем вас не трону. Это не под силу даже мне... Однажды сделанное богом, как ты знаешь, уже не может быть отменено. Если ты сделаешь то, чего не могли даже ваши боги Олимпа... или кто там у вас, то... освобожу и выполню любую просьбу. Конечно, в моих пределах. Да что там просьбу — требование! Кто освободится сам, тот имеет право требовать...

Из-под копыт вспыхнул огонь, полыхнул жаром в лица Томаса и Олега. Когда Томас протер слезящиеся глаза, в гигантском зале клубился дым, медленно рассеиваясь, пахло серой, но было тихо и пусто как в ограбленной могиле. Калика задрал голову, зеленые глаза изучали высокий свод.

Глава 15

Томас сказал с дрожью:

— Опять ошейники!..

Калика не повел и бровью, только голос стал брезгливее:

— Тебе-то что. Всего второй раз. К тому же тебе в нем ничего нового. Ты ж тоскуешь по железу.

— А тебе? — спросил Томас, вспоминая, что калике за его долгую жизнь выпало побольше, чем даже ему, побывавшего в Святой Земле и бравшего штурмом башню Давида. Не дождавшись ответа, удивился. — Чего ж тогда не придумал чего-нибудь?

— Против чего?

— Да против ошейников.

Калика пожал плечами, снова не удостоив ответом, и Томас ощутил себя совсем дураком. Калика мог придумывать воинские хитрости против своих же демонов, но сейчас в мир пришла совсем другая мощь, величие христианства, а калика как не знает света Христовой веры, так и ее теней, вроде этого ада, Сатаны, бесов, чертей...