Отходной маневр
Шрифт:
— Что вы на меня так смотрите? — подозрительно спросил Мураш, глядя на меня уцелевшим глазом. …Через полчаса я опустил Мураша на траву и повалился рядом с ним. Я дышал как загнанная лошадь. Удары сердца отдавались в висках. Комбинезон промок изнутри от пота. Надо сделать передышку, иначе свалюсь вместе со своей ношей… Я приподнял голову. Слишком быстро темнеет. Надо идти.
— Вацуру зовут! — вдруг через силу выкрикнул Мураш. — Вы что, оглохли?
Я с усилием приподнялся, прислушался. Мураш был прав. Меня действительно кто-то звал. Я затаил дыхание и отчетливо услышал, как кто-то выкрикнул мою фамилию. Я крутил головой во все стороны, стараясь
31
Альбинос шел чуть впереди Леры. Шаги широкие, энергичные. Лера едва поспевала, иногда переходила на бег, чтобы не отстать. За спинами у обоих доски. Выходит, тоже спустились по этому же склону. В отличие от нас с Мурашом, выглядели они как манекены из магазина спорттоваров: чистые, холеные, стильные. Только ценников не хватало…
— Вот что значит захотеть! — громко сказал Альбинос, приближаясь ко мне и разводя руки в стороны. — Я сначала глазам своим не поверил! Думаю, неужели это наш дорогой Кирилл учудил? Жив? Цел?
Он чуть не наехал на меня — большой, теплый, сильный, как локомотив, пригнав с собой пахнущий мужским парфюмом ветерок, хотел заключить меня в объятия, но в последний момент что-то его сдержало, может быть, выражение на моем лице. Причала-ла на своих ходулях Лера.
— Это вы еще хорошо отделались. Ты хоть знаешь, какую лавину сорвал? — продолжал восторгаться Альбинос. — По классификации — «Третья Южная», а альпинисты называют ее «Понос динозавра». Мне даже в голову не пришло, что ты сунешься к ней! Надо было взять левее метров на двести! Там если и есть лавины, то мелкие и покладистые. .. Как учитель, я в полном восторге, а как твой верный друг — в легком шоке.
— Хоть бы спасибо сказал за то, что он тебя такому делу научил, — снова вставила Лера, округляя свои тонкие губки, как надувная кукла.
— Да, ты права, надо поблагодарить своего учителя, — согласился я и с короткого замаха врезал Альбиносу по губам.
Тот отшатнулся, но устоял на ногах, тряхнул головой, отчего белые космы всколыхнулись, как пушинки у одуванчика, сплюнул кровью и горько усмехнулся. Лера запричитала, стала размахивать руками, сучить ножками, будто ей поставили слишком мощную батарейку.
— Альбинос, дай ему сдачи! Урой его, Альбинос! Как он посмел поднять на тебя руку? Врежь ему своим фирменным ударом! Сделай так, чтобы ему мало не показалось! Ну, давай же! Ну!
Как она ни подзадоривала друга, Альбинос на фирменный удар поскупился. Хмыкнул с сожалением, покачал головой и потрогал подпухшую губу.
— Значит, я заслужил именно такую благодарность от своего ученика. А ты как думала? Так часто бывает… Платок есть?..
— Ирина где? — спросил я Альбиноса.
— Недалеко, — коротко ответил Альбинос и опустился перед Мурашом на одно колено, осторожно тронул его за подбородок и повернул голову. Нахмурился, что-то едва слышно произнес и попытался приоткрыть опухший глаз. Мураш шевельнул губами и простонал.
— Эх, парень, — вздохнув, произнес Альбинос и поднялся на ноги. Он кинул на траву сноуборды и связал оба с двух сторон восьмеркой.
— Ты не беспокойся, — сказал Альбинос, кивком головы показывая, чтобы я взялся за передний край носилок. — С твоей девушкой все в порядке. Она жива и здорова. Потерпи, не делай глупостей, и мы отпустим ее сразу, как придем на место.
— Не делай глупостей! — передразнила Лера, которой не по душе пришлось, что рекомендация была произнесена в слишком мягкой форме. — Только попробуй! Сразу дырку в голове сделаю!
И, подтверждая серьезность своих намерений, Лера вынула из-под комбинезона пистолет и покачала его на ладони. Мы с Альбиносом взялись за носилки — я спереди, он сзади. Нести Мураша на связанных сноубордах мне было все же легче, чем на своем горбу. Но скоро силы меня покинули, и я вынужден был часто останавливаться и опускать носилки.
Ледник погрузился во мрак, и если бы не скудный свет горных вершин, похожих на угасающие факелы, идти пришлось бы впотьмах и на ощупь.
Давно я не был в таком положении. Вместо того чтобы быть моим помощником, Мураш связал мне руки, вытягивал из меня последние силы. Только надежда, что все это кончится и я увижу Ирину, заставляла двигаться, что-то делать. Надо смириться и не усугублять ситуацию. Даже если дурочка станет стучать пистолетом по моему затылку.
Душу мою заполнили уныние и ожидание встречи с Ириной. Стыдно будет, если она увидит меня в таком виде. Ждет, наверное, рыцаря, героя! А припрется изможденное существо с тоскливыми глазами, да еще с носилками, на которых скрючился фиолетовый кассир. Альбинос своим пышущим здоровьем еще больше оттенит мою никчемность… Терзаемый тревожными мыслями, я не заметил, как пришли на знакомую до боли местность. Вот этот травяной склон с ухабом посредине, похожим на трамплин… Вот эта черно-серая, как невспаханная пашня, широкая полоса ледника… Эта гора напротив с прилепившимся к ней скальным обломком… В этих местах я провел целый месяц. Здесь я с бригадой спасателей пытался найти жизнь, даже в самых ее слабых проявлениях — как космонавты, прилетевшие на Марс. Тут я увидел силуэт человека, стоящего прямо на моем пути. Вспыхнул фонарик, и мне в глаза ударил луч света.
Почему так долго? — донесся из темноты незнакомый голос — по-женски высокий, чуть гнусавый, с нервным надрывом, словно человек только что вы шел из компании, где шли бурные и неприятные дебаты. — Я устал вас ждать!
— Убери свет, Дацык, — попросил Альбинос.
Луч фонаря осветил лицо Альбиноса, оттуда перескочил на Леру и задержался на носилках.
— А это еще что за урод? — удивилась темнота. — Я думал, барана к ужину несете.
— Парень неудачно съехал с горы, — ответил Альбинос. — Подержи его, а то у меня уже руки онемели!
— Выкиньте его в канаву, и дело с концом!
Теперь я вспомнил этот визгливый голос. Так это же тот самый злодей, который ставил мне условия по телефону, а потом отправлял мне письма по «мылу» и подписывался «Человеком». За ним я охотился целую неделю. Его фамилия Дацык. Теперь он стоит передо мной, спрятавшись в темноте.
Дацык сменил Альбиноса. Толкнув меня носилками, он зло крикнул:
— Уснул, что ли, скотина? Но-о! Пошел!
Свет фонарика ослепил, и я перестал что-либо видеть. Удивляюсь, как я не споткнулся и не грохнулся на землю.