Отели без звезд
Шрифт:
Соскочив на перрон, долго не мог выяснить, где нахожусь. Ведь не спросишь у первого встречного «какая это страна?» Оказалось, что уже Швейцария.
Тут все очень дорого, и к тому же холодно, так что я покрутился два дня и сегодня уеду в Италию. Хорошо, что города здесь небольшие и близко один от другого, а автостоп легкий. Успел посмотреть Базель, Цюрих, Солотур, Невшатель, Лозанну, Берн, а особенно мне понравился Фрибур. Они все похожи друг на друга — чистенькие, красивые, словно декорация или картинка на календарь. Погода неплохая, но горы часто закрывает дымка — знаменитый Маттерхорн я видел только мельком. Снега
Швейцарцев повсюду в Европе считают зажравшимися эгоистами и жлобами, потому что они упорно не желают вступать во всякие международные союзы и организации. Мне они при поверхностном знакомстве показались веселыми и доброжелательными — наверное, после скучных французов. Вообще страна симпатичная.
Я здоров, морда поросячьего цвета, деньги пока есть. Всем большой привет. Это письмо рискну отправить по почте — передать не с кем.
Ваш Володя.
Рязанская область, Хрюкинский район, колхоз Новогадюкинский.
(Я указал на конверте этот обратный адрес, чтобы его не вскрывали на почте.
Сработало. Конверт, конечно, был совкового образца — прим. авт.)
Письмо третье. Сказки об Италии
Здравствуйте, мои дорогие!
Почти месяц я гулял по солнечной (даже зимой) Италии и теперь спешу поделиться впечатлениями. Ни одна из европейских стран не показалась мне такой интересной и красивой, нигде (кроме, разве что, Голландии) не видел я такого веселого симпатичного народа. Причем восхитительное очарование Италии открылось мне буквально с первых минут.
Началось с неприятности. Я совершил грубую ошибку: собираясь въехать сюда из Швейцарии по туннелю под перевалом Сен-Бернар, голоснул попутку с польским номером. В туннеле нас остановили итальянские пограничники. Они извинились передо мной за то, что не могут впустить в страну без визы (!) и завернули обратно. К счастью, там не было швейцарских погранцов, иначе жить бы мне в туннеле до конца своих дней.
Узкая тропинка вела к развалинам монастыря, когда-то стоявшего на перевале (согласно легенде, именно там для спасения заблудившихся путников вывели одноименную породу собак). Я решил рискнуть и попробовать пройти на ту сторону.
Подъем прошел нормально, но на южном склоне снега оказалось намного больше — хорошо, что ночь была лунная.
Далеко за полночь я снова вышел к шоссе через пояс хвойных лесов (они тут очень красивые: белая пихта и черная сосна). Вскоре дорога спустилась в маленькую деревушку из старинных каменных домиков, с большими часами на башне игрушечного замка. За деревней меня догнала машина. Едва я поднял руку, как увидел, что за рулем сидит один из пограничников. «Будет стрелять или нет?» — думал я, собираясь прыгнуть вниз по склону и скатиться по сугробам в темноту ущелья. Тут он затормозил, высунулся из машины и закричал:
— Друг, ты куда? Мой рабочий день кончился! Садись, подвезу в город!
Он действительно подвез меня до Аосты, пригласил в гости, угостил ужином, разрешил переночевать и утром подбросил до нужного мне выезда из городка. Так я попал в Италию.
Первым делом я добрался до национального парка Gran Paradiso и отдохнул пару дней среди еловых лесов и альпийских лугов с куртинками сосны горной, заменяющей здесь наш кедровый стланик. Прямо на
Потом спустился через Милан к морю. Последнюю часть пути до Милана меня подвезли двое ребят, говоривших по-русски (якобы учились в Москве). Они предложили мне прийти на одну улицу вечером — сказали, что поедут в Геную и могут подвезти.
Естественно, я туда не пошел. Главное правило безопасности в путешествиях по Европе — держаться подальше от соотечественников и вообще людей, говорящих по-русски. В девяти случаях из десяти это гастролирующие жулики, шакалящие бродяги или еще кто-то в этом роде. Лучше всего вообще не подавать виду, что знаешь какие-либо языки, кроме английского (и то не всегда).
Милан — большой город: все интересные места можно посмотреть за час, а выходить к месту, где можно голосовать, пришлось весь вечер. Хорошо еще, что дорожных указателей полно — из любой точки можно легко найти путь к нужному шоссе.
Наконец добрел до altstacione — системы турникетов, на которых с шоферов собирают деньги за проезд по платной автостраде. Машин уже не было, так что я проспал в будке контролера до рассвета, а потом укатил в Геную и оттуда — в Пизу. Началась самая интересная часть страны, где каждый город — словно музей под открытым небом. До сих пор все виденные мной страны Европы были скорее похожи друг на друга, чем различны. Италия не похожа ни на что. Маленькая Пиза и соседняя Флоренция настолько очаровательны, что кажется, будто их построили не для жителей, а исключительно для красоты.
Обойдя Флоренцию и галерею Уффици, я в несколько ошалевшем состоянии поехал электричкой в Перуджу — некогда столицу этрусков, а ныне крошечный городишко на вершине высокого холма. Дожидаясь рассвета, я сделал эпохальное открытие, которому суждено было изменить весь мой образ жизни на время путешествия.
Оказалось, что есть поезда, которые подаются к перрону поздно вечером, а отправляются утром. Если не зажигать свет в купе, в них можно поспать в тишине, комфорте и уюте. Из сотен ночующих на вокзалах Европы арабов, негров, славян и прочих бомжей, которых каждую ночь выгоняют на холод на время уборки, воспользоваться вагоном не догадывается никто — мне действительно есть, чем гордиться!
Перуджа — один из самых прелестных городков, какие я видел за все время.
Интересно, что ни одна из бесчисленных московских компаний, организующих туры в Италию, даже не подозревает о существовании этого похожего на волшебную игрушку маленького чуда.
А потом — Рим. Сумасшедший город, наполненный смогом, ревом мотоциклов, толпами туристов, куполами соборов, древними колоннами и сонной полицией. Развалины Императорского Рима меня несколько разочаровали — время не оставило ни одного более или менее целого здания, кроме Пантеона и отчасти Колизея. Зато лабиринт средневековых кварталов так хорош, что по нему можно слоняться часами, не чувствуя усталости. Среди фонтанов и дворцов прячутся древние церквушки и статуи. Иногда среди десятков скульптур одна вдруг чем-то задерживает на себе взгляд — словно живой человек, притворившийся мраморным. Почему-то это всегда оказывается какая-нибудь из работ Микеланджело.