Отель
Шрифт:
Зато старику явно придется не по вкусу, когда он узнает о том, что в городе часов около двух ночи на одиннадцать минут прекратилась подача электроэнергии, по всей вероятности, из-за грозы, бушевавшей чуть севернее.
Вообще-то говоря, для «Сент-Грегори» это не составило проблемы – многие постояльцы крепко спали в это время и не почувствовали никаких неудобств. Сантопадре включил аварийную установку, питавшуюся от генераторов отеля, которые работали вполне исправно. Тем не менее потребовалось три минуты, чтобы запустить генераторы на полную мощность, таким образом, все электрические часы в «Сент-Грегори» теперь отстали на три минуты. И теперь механику
Недалеко от бойлерной в душном, затхлом отсеке Букер Т. Грэхем заканчивал свой многочасовой ночной труд по уничтожению мусора и отбросов. Вокруг него на закопченных стенах ярко горели отсветы пламени.
Лишь немногие, даже среди служащих отеля, когда-либо заглядывали во владения Букера, а те, кто побывал там, утверждали, что это очень похоже на представления евангелистов об аде. Однако Букер, сам напоминавший добродушного сатану с горящими глазами и ослепительно сверкающими зубами на потном черном лице, любил свою нехитрую работу, в том числе и эту испепеляющую жару.
Одним из немногих служащих отеля, которых знал Букер Т. Грэхем, был Питер Макдермотт. Вскоре после прихода в «Сент-Грегори» Питер решил познакомиться с расположением и работой всех служб, вплоть до самых незначительных. В одно из своих очередных путешествий по отелю он и обнаружил мусоросжигательную печь.
С тех пор, взяв себе за правило проверять все участки, Питер время от времени заходил и сюда, чтобы лично видеть, как идет дело. Должно быть, поэтому, а возможно, благодаря инстинктивно возникшей обоюдной симпатии Букер Т. Грэхем смотрел на молодого мистера Макдермотта почти как на божество.
Питер всегда проверял грязную, в жирных пятнах ученическую тетрадь, куда Букер с гордостью записывал результаты своей работы. Выражались они в предметах, которые он находил и возвращал владельцам. Главную долю в этих находках составляло принадлежавшее отелю столовое серебро.
Букер Т., человек простой, без премудростей, никогда не задавался вопросом, как столовое серебро попадает в помойку. Однажды Питер Макдермотт сам заговорил с ним и сказал, что администрация каждого большого отеля раздумывает над этим и не может разгадать загадку. Скорее всего тут повинны вечно спешащие официанты, мойщики посуды и им подобные, которые либо случайно, либо по халатности сбрасывают ножи и вилки вместе с остатками пищи в мусорный бачок.
Вплоть до последних лет мусор в «Сент-Грегори» прессовали, замораживали, а затем отправляли на городскую свалку. Но со временем убытки от потерянного серебра стали настолько ощутимы, что в отеле соорудили специальную печь для сжигания мусора и наняли Букера Т. Грэхема следить за ней.
Работа его была несложной. Мусор и отбросы со всего отеля ссыпали в железные бачки, которые затем ставили на тележку. Букер втягивал тележку в свой закуток и, вывалив содержимое на большой лоток, разгребал эту массу, словно садовник, готовящий почву для посадки. Обнаружив «трофей» – бутылку, которую можно сдать в магазин, целый стакан, блюдце или тарелку, ножи или вилки, а иногда и более ценные вещи, принадлежащие постояльцам, – Букер доставал находку и откладывал в сторону. Все же остальное он сбрасывал в огонь, а затем принимался за новую порцию.
Сегодня он как раз просматривал результаты своей работы за месяц – все та же средняя цифра находок: около двух тысяч серебряных изделий, каждое из которых обходилось отелю в доллар, четыре тысячи бутылок по два цента каждая; восемьсот
К этому времени у грязной кирпичной пристройки, где в одном из проулков, ответвлявшихся от Коммон-стрит, находился служебный вход, становилось все более оживленно. По одному, по двое служащие ночной смены покидали отель, а со всех концов города уже спешили на работу те, кто заступал в утреннюю смену.
В кухонных помещениях зажигались огни – поварята подготавливали рабочие места для поваров, пока те в соседней комнате переодевались во все белое. Через несколько минут повара начнут готовить тысячу шестьсот завтраков для обитателей отеля, а затем – задолго до того, как будет подана последняя яичница с ветчиной, – возьмутся за изготовление двух тысяч обедов.
Среди огромного множества кипящих котлов, гигантских кастрюль и других вместилищ для приготовления несметного количества еды пакетик с овсянкой производил впечатление чего-то домашнего. Содержимое его предназначалось для малочисленных, но стойких приверженцев горячей каши на завтрак – они едят ее каждый день, независимо от температуры на улице, будь она около нуля или сто по Фаренгейту в тени.
В одном из отделений кухни, отведенном для жарения мяса и рыбы, шестнадцатилетний поваренок Джереми Боэм проверял работу огромной электрической печи с различными приспособлениями для жарки, которую он включил десять минут назад. Он поставил регулятор на двести градусов, как предписано инструкцией. Потом температура легко может быть доведена до требуемых трехсот шестидесяти. День сегодня предстоял тяжелый, потому что в меню главного ресторана в качестве фирменного блюда значились жареные цыплята по-южному.
Джереми заметил, что масло на сковородах уже разогрелось до нужной температуры, но почему-то чадило, как ему показалось, больше обычного, хотя вытяжной шкаф и вентилятор были включены. Он уже подумал, не сообщить ли кому-нибудь об этом, но тут же вспомнил, что только вчера помощник шеф-повара резко отчитал его, когда он что-то сказал по поводу приготовления одного соуса: нечего-де соваться не в свое дело. Джереми пожал плечами. Ну что ж, если масло чадит – это тоже не его дело. Пусть расстраивается кто-нибудь другой.
И кое-кто действительно был расстроен, но только не на кухне, а в прачечной отеля.
Эта прачечная, находившаяся в старом, тесном, окутанном паром двухэтажном доме, соединялась с основным зданием «Сент-Грегори» широким подземным тоннелем. Управляющая прачечной миссис Айлс Шулдер, вспыльчивая, острая на язык женщина, всего несколько минут назад прошла по тоннелю – она всегда являлась на службу раньше большинства своих подчиненных. И расстроилась при виде кучи грязных скатертей.
За рабочий день прачечная обрабатывала около двадцати пяти тысяч разного столового и постельного белья, начиная от полотенец, простыней, белых официантских и поварских курток и кончая засаленной одеждой рабочих машинного отделения. Все это не доставляло работникам прачечной особых хлопот, но в последнее время возникло одно удручающее обстоятельство, которое с каждым днем все больше раздражало их. Дело в том, что бизнесмены стали делать свои подсчеты на скатертях, да еще шариковыми ручками.