Отель
Шрифт:
– Значит, ты не знаешь, что такое класс.
– Я знаю, что такое жизнь в этой стране.
Чарли выпила еще. Поставила стаканы в мойку.
– Выходит, война? – спросила она тихо.
Ахмат не ответил. Он сидел опустив голову.
– Ты хоть на чьей стороне? – спросила Чарли.
И что у нее действительно такое между ног? – цинично и зло подумал Ахмат. Чем она меня так достала – баба как баба…
– Ясно, – сказала Чарли, так и не дождавшись ответа.
Глава 18
С 7 до 8 часов утра
Завтрак…
Ну
Нет, завтрак – это начало дня. Это начало всего. Это свежая газета и планы на будущее. Это аромат кофе и легкость после утреннего душа. Свежая голова или итоги вчерашнего. Завтрак – это прежде всего ритуал.
Для постояльцев.
Но не для персонала. Они уже успели проглотить свой бутерброд, когда жильцы еще видели сны, уткнувшись носами в теплые подушки.
Завтрак – это как первый запуск двигателя, когда хорошо смазанные шестеренки отлаженного гостиничного механизма начинают вращаться, набирая темп. Завтрак – это тот момент, когда впервые за день начинают дружно работать все гостиничные службы без исключения. Кухня, горничные, портье, ресторан, пекарня, тренажерные залы, почта, турбюро, грузоперевозки и все мыслимые и немыслимые маленькие министерства, которые только существуют в этом небольшом государстве под названием «четырехзвездочный отель».
Где, как не за завтраком, предложить клиенту весь спектр экскурсий по достопримечательностям столицы? Когда, как не за завтраком же, он потребует свежую прессу? Когда, как не во время утреннего кофе, принять заказ на обеденное меню, принести из прачечной чистую, отглаженную рубашку и забрать вчерашнюю. И уж конечно, убирая посуду, удобней всего напомнить о неоплаченном позавчера счете за ресторан.
Завтраки бывают разные. Чем клиент будет питаться утром, можно предположить еще с вечера. Был накануне в опере – закажет что-нибудь сладкое. После экскурсий по Кремлю и посещения Грановитой палаты захочет хорошую яичницу с беконом, а после ресторана попросит всего лишь стакан минералки с таблеткой алка-зельцер. И еще много-много маленьких секретов, которые не принято выдавать непосвященным…
И хрустят на кухне разрываемые упаковки корнфлекса – салют постояльцу. И цокает яичная скорлупа – салют постояльцу. И гремят дверьми духовые шкафы, являя из пышущих недр сотни румяных булочек, и визжат кофемолки, и гудят кофеварки. Салют постояльцу!
Завтраки бывают диетические, плотные, вегетарианские, детские, после вчерашнего, после бурной ночи, перед предстоящей встречей, перед отъездом, завтраки женские, мужские, семейные, коллективные, спортивные, богемные, молодежные, стариковские, существует целый спектр завтраков национальных. Ну и конечно, неизменное: «Овсянка, сэр»…
И катятся по этажам тележки. И журчит из кофейников дымящийся кофе, и сладко потягиваются постояльцы, дозевывая не до конца отставший сон.
Чаще всего заказывают апельсиновый сок и круассаны с кофе. Бывает, овсяные хлопья с молоком и тот же кофе. Гренки с повидлом и кофе. Яичницу с беконом и… Кофе, конечно. Без кофе заказывают только соленый огурчик со стопочкой, но это скорее национальный завтрак.
Но это еще не работа в полную мощь. Это еще не тяжелая артиллерия. Это только разведка боем. Потому что это всего лишь завтрак. Как атлет перед решающим выступлением разогревает мышцы пудовой гирей, так и кухня только начинает раскачиваться во время завтрака. Потому что еще не высохла посуда после вчерашнего ужина, еще не остыли жаровни после поросят и осетров, еще не до конца пришел в себя после вчерашней вечерней ресторанной симфонии главный дирижер этого кухонного оркестра, его первая скрипка – шеф-повар.
Как каждая опера славится своим тенором, а балет – прима-балериной, как каждый музей гордится своим главным шедевром, так каждый ресторан славен своим шеф-поваром. Повар – это стиль ресторана, это имя ресторана, это его престиж.
Пьетро Джерми – так звали шеф-повара одной из кухонь «Калифорнии». Национальность его угадывалась не только по имени и фамилии, но и по колоритной внешности. Большой, смуглый, тучный, как Вакх, с черными, как смоль, волосами и горящими глазами, он чем-то напоминал виртуоза в другой области, в которой итальянцы преуспели ничуть не меньше, чем в кулинарном искусстве, – он был поразительно похож на Лучано Паваротти. А его послужной список был полон не менее выдающихся титулов и имен. Премьер-министры, звезды кино, послы в разных странах, несколько престижнейших ресторанов, даже папа римский, и еще один папа, вернее, крестный отец, работой у которого Пьетро гордился не меньше, чем работой у того же Паваротти, от которого вынужден был уйти после того, как певец сел на диету. Уже то, что после работы у главаря одного семейного предприятия Пьетро остался жив, характеризовало его как выдающегося виртуоза своего дела.
Но во время завтрака Пьетро спал. Зачем утруждать себя жаркой яичницы и заливкой молоком овсяных хлопьев. С этим легко справятся вторые и третьи скрипки, для этого не обязательно будить солиста.
Это при условии, что завтрак пройдет без изюминки.
Изюминка. Она случается примерно раз в три недели. И приятно будоражит всю гостиницу, как приятно будоражит тело внезапно прорвавшаяся ледяная струя под горячим душем. Это как плановые учения, во время которых каждый точно знает, куда бежать, на какую кнопку нажимать и какой рычаг дергать. И все весело, с задором. И так приятно порадовать выправкой старичка генерала.
– В двести пятый консоме с профитролями!
– Консоме с профитролями в двести пятый! Консоме с профитролями? В восемь утра? И какому идиоту это вообще могло прийти в голову?!
– Какой-то идиот хочет консоме с профитролями!
– Какой идиот?
– Не знаю. Какой-то из двести пятого!
А это значит, что прыгает в машину водитель и несется по московским улицам, нарушая все правила.
А менеджер лихорадочно тычет пальцем в кнопки телефона.
А бедный Пьетро Джерми спросонья никак не может нашарить трубку, дребезжащую откуда-то из-под кровати.