Отель

Хейли Артур

— Да вы в своем уме? — На лице толстяка появилось выражение крайнего изумления. — Вы что, не читали сегодняшних газет?

— Читала, — ответила герцогиня. — Должно быть, мне просто хотелось бы принять желаемое за действительное.

— Ничего не изменилось, — заявил Огилви. — Разве что полиция стала еще больше на стреме. Немало репутаций зависит от того, удастся ли раскрыть это убийство, и ребята понимают: если они не размотают все до конца, будет хорошенький разнос, и начнут его

с верхов. Сам мэр города дал это понять, так что тут еще теперь и политика примешана.

— Значит, вывести машину из города будет еще труднее, чем прежде?

— Очевидно, там, герцогиня. Каждый полицейский, находящийся на посту, знает, что, если ему посчастливится засечь машину — вашу машину, — он сразу получит еще одну лычку. Да они во все глаза глядят. Вот так-то!

Наступило молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием Огилви.

Всем было ясно, какой вопрос должен теперь последовать, но никому не хотелось его задавать, словно от ответа на него зависело, останется ли надежда или она будет разрушена.

Наконец герцогиня Кройдонская спросила:

— Когда же вы предполагаете выехать? Когда вы двинетесь на Север?

— Сегодня вечером, — ответил Огилви. — Именно поэтому я и пришел к вам.

Герцог громко, с облегчением вздохнул.

— Но как же вы поедете? — спросила герцогиня. — Вас наверняка заметят.

— Ручаться, что не заметят, не стану. Но я сделал кой-какие расчеты.

— Дальше.

— Я думаю, что лучше всего выехать около часу.

— Около часу ночи?

Огилви кивнул.

— На улицах к тому времени народу никого. И движение затихает. Хотя не совсем.

— Но ведь и тогда вас могут заметить?

— Заметить могут всегда. А попытать счастья надо.

— Если вам удастся уехать — выбраться из Нового Орлеана, — как далеко вы сумеете угнать машину?

— В шесть утра рассветает. Наверно, к этому времени я уже буду в штате Миссисипи. Скорей всего, где-то возле Мейкона.

— Но это же совсем близко! — запротестовала герцогиня. — Вы проедете всего лишь половину штата Миссисипи. Значит, меньше четверти пути до Чикаго.

Толстяк резко повернулся — кресло под ним протестующе заскрипело.

— А вы считаете, что я должен гнать как сумасшедший? Может, установить рекорд скорости? И может, прицепить себе на хвост какогонибудь полицейского, которого хлебом не корми, дай сорвать штраф?

— Нет, я этого вовсе не хочу. Я просто думаю о том, чтобы угнать машину как можно дальше от Нового Орлеана. А что вы будете делать днем?

— Съеду с дороги. И где-нибудь укроюсь. В Миссисипи полно таких мест.

— А потом?

— Как только стемнеет, припущу дальше. Через Алабаму, Теннесси, Кентукки, Индиану.

— Когда

можно считать, что вы в безопасности? В полной безопасности?

— Наверно, в Индиане.

— И в Индиане вы пробудете всю пятницу?

— Пожалуй.

— А в Чикаго приедете в субботу?

— В субботу утром.

— Прекрасно, — заключила герцогиня. — Мы с мужем вылетим в Чикаго в пятницу вечером. Остановимся в отеле «Дрейк» и будем ждать там от вас вестей.

Герцог пристально разглядывал свои руки, стараясь не встречаться взглядом с Огилви.

— И дождетесь, — отрезал детектив.

— Вам что-нибудь нужно от нас?

— Я бы хотел получить записку в гараж. На всякий случай. Что вы доверяете мне взять машину.

— Сейчас напишу. — Герцогиня прошла в другой конец комнаты к секретеру, быстро что-то написала и тут же вернулась со сложенным листком бумаги, на котором стояла эмблема отеля. — Извольте.

Не взглянув на записку, Огилви положил ее во внутренний карман. Он по-прежнему не сводил глаз с лица герцогини.

Наступило неловкое молчание.

— Вам нужно что-то еще? — неуверенно спросила герцогиня.

Герцог Кройдонский поднялся со своего места, прямой как палка, и пошел куда-то.

— Денег, — раздраженно произнес он, останавливаясь, но не поворачиваясь к ним. — Он хочет денег.

Толстое лицо Огилви расплылось в ухмылке.

— Совершенно верно, герцогиня. Десять тысяч сейчас, как условились. Остальные пятнадцать в Чикаго, в субботу.

Герцогиня с рассеянным видом прижала к вискам пальцы, унизанные кольцами.

— Право, не понимаю, как это я… забыла… Столько было всяких дел.

— Неважно. Я бы напомнил.

— Займемся этим сегодня к вечеру. Наш банк позаботится…

— Деньги наличными, — перебил герцогиню толстяк. — Купюры не крупнее двадцаток и не новые.

— Это еще почему? — метнула на него недоумевающий взгляд герцогиня.

— А чтобы по ним ничего нельзя было распознать.

— Вы что же, не доверяете нам?

Огилви потряс головой.

— В такой ситуации лишь круглый дурак может кому-нибудь доверять.

— Тогда почему же мы должны доверять вам?

— Да потому что мне с вас еще пятнадцать косых причитается. — В высоком фальцете появились нотки нетерпения. — И запомните: тоже в мелких купюрах, причем банки по субботам не работают.

— Теперь представим себе, — сказала герцогиня, — что в Чикаго мы вам ничего не платим.

Улыбка мгновенно сошла с лица детектива — даже намека на нее не осталось.

— Я, скажем прямо, рад, что вы подняли этот вопрос, — сказал он. — Чтобы все между нами было ясно.