Отель

Хейли Артур

Уже в дверях он обернулся и, улыбнувшись, помахал ей рукой.

Во время обеденного перерыва Кристина, по обыкновению, попросила, чтобы ей принесли из буфета сандвичи и кофе, и поела тут же, за своим столом. Пока она закусывала, из кабинета вышел Уоррен Трент, бегло просмотрел почту и отправился в очередной обход отеля, который, как хорошо знала Кристина, мог продолжаться несколько часов подряд. Заметив, какое у хозяина напряженное лицо, Кристина вдруг почувствовала к нему жалость. К тому же он и шел, чуть прихрамывая, — значит, его опять скрутил радикулит.

В

половине третьего, оставив записку у одной из секретарш, Кристина отправилась навестить Альберта Уэллса.

Она поднялась на лифте до четырнадцатого этажа и пошла по длинному коридору, в глубине которого увидела коренастого человека, шедшего ей навстречу. Это был главный бухгалтер Сэм. Он шагал с кислым выражением лица, держа в руке какую-то бумагу.

— Вот, был у вашего больного приятеля, мистера Уэллса, — сказал он, останавливаясь.

— У вас такой вид, что вы вряд ли могли поднять ему настроение.

— Честно говоря, — произнес Якубек, — он мне тоже настроения не поднял. Дал мне эту бумажку, но одному богу известно, не липа ли это.

Кристина взяла у Якубека листок. На нем стоял гриф отеля, в углу красовалось расплывшееся жирное пятно. Широкой размашистой рукой Альберт Уэллс начертал на нем распоряжение в банк Монреаля о выдаче двухсот долларов и расписался.

— Вроде такой тихонький, — сказал Якубек, — а на самом деле — упрямый тип. Сначала вообще не хотел мне ничего давать. Заявил, что своевременно уплатит по счету, а когда я сказал, что мы можем предоставить ему рассрочку, если потребуется, то и ухом не повел.

— Люди в отношении денег обычно бывают щепетильны, — заметила Кристина. — В особенности те, у кого их не так много.

Бухгалтер нетерпеливо причмокнул языком.

— Черт побери, да у большинства из нас денег немного. А у меня их никогда нет. Но люди почему-то считают позорным говорить об этом в открытую — а ведь, скажи они прямо, их могли бы и выручить.

Кристина с сомнением смотрела на бумажку, которую отелю предстояло предъявить в банк.

— А это можно считать законным документом?

— Да, если в банке на счете есть деньги. К вашему сведению, при желании чек можно выписать и на нотной бумаге, и на банановой кожуре. Однако большинство людей, у которых в банке есть счет, имеют чековые книжки. Ваш друг Уэллс сказал, что куда-то засунул свою книжку и не может ее найти.

Кристина возвратила бумажку Якубеку.

— Знаете, что я думаю по этому поводу? — сказал Якубек. — Я думаю, он честный человек и у него действительно есть деньги, но мало, и ему, видимо, придется залезть в долги, чтобы оплатить счета. Дело в том, что он нам должен уже больше половины выписанной суммы, а счет на оплату медицинской сестры скоро проглотит и остальное.

— Что же вы собираетесь делать?

Главный бухгалтер почесал свою лысую голову.

— Прежде всего придется позвонить в Монреаль и выяснить, есть ли у него деньги или же эта бумажка просто липа.

— А что будет, Сэм, если она липовая?

— Ему придется выехать из отеля — по крайней мере, я так считаю. Конечно,

если вы поговорите с мистером Трентом и он примет иное решение, — Якубек пожал плечами, — то это другое дело.

Кристина отрицательно покачала головой.

— Я не хочу беспокоить мистера Трента. Но все же я была бы вам очень признательна, если бы вы сказали мне, прежде чем станете чтолибо предпринимать.

— Непременно, мисс Фрэнсис. — Главный бухгалтер кивнул и мелкими, но энергичными шажками пошел дальше.

А Кристина через минуту уже стучала в номер 1410.

Дверь открыла средних лет женщина в белом халате и шапочке, сосредоточенная, в толстых роговых очках. Кристина назвала себя.

— Подождите, пожалуйста, здесь, — велела ей сестра. — Я спрошу мистера Уэллса, может ли он вас принять.

Она прошла в комнату, и Кристина улыбнулась, услышав голос, решительно заявивший:

— Конечно, приму. Зачем вы заставляете ее ждать!

— Если хотите немного отдохнуть, — предложила Кристина сестре, когда та вернулась, — я могу побыть с ним до вашего возвращения.

— Даже и не знаю… — Женщина все еще колебалась, понемногу оттаивая.

— Идите, идите, — сказал голос из комнаты. — Мисс Фрэнсис знает, что надо делать. Не то я бы вчера ночью загнулся.

— Хорошо, — сказала сестра. — Я отлучусь всего на десять минут, но если я вам понадоблюсь, позвоните, пожалуйста в кафе.

Альберт Уэллс так и просиял, увидев Кристину. Он полулежал в кровати, поддерживаемый горой подушек. Всем своим видом — худенький, в старомодной ночной рубашке — он по-прежнему напоминал воробья, но сегодня это уже был бойкий воробышек, а не жалкий и съежившийся, как вчера. Он был все еще бледен, но хотя бы не был уже болезненно-серым и дышал ровно — с хрипами, но без усилий.

— Какая вы добрая, мисс, что пришли меня навестить, — смазал Уэллс.

— Доброта тут ни при чем, — возразила Кристина. — Просто мне хотелось узнать, мак вы себя чувствуете.

— Спасибо, благодаря вам — намного лучше. А эта, — указал он на дверь, за которой только что скрылась сестра, — настоящий дракон.

— Но вам, наверно, такой дракон и нужен. — Кристина окинула взглядом комнату и осталась явно довольна. Все в ней, включая личные вещи старика, было аккуратно разложено. Поднос с лекарствами стоял на столике возле кровати. Баллон с кислородом, сослуживший такую добрую службу прошлой ночью, находился на прежнем месте, но импровизированную маску заменила другая, специально предназначенная для этой цели.

— Да, дело свое она знает, это верно, — согласился Альберт Уэллс, — но в следующий раз я предпочел бы кого-нибудь посимпатичнее.

Кристина улыбнулась.

— Я вижу, вы действительно чувствуете себя лучше. — Она подумала, не рассказать ли ему о своем разговоре с Сэмом Якубеком, но воздержалась. Вместо этого она спросила: — Вчера ночью вы сказали, что такие приступы начались у вас, еще когда вы были шахтером, это верно?

— Да. У меня был тогда бронхит.

— А вы долго работали шахтером, мистер Уэллс?