Отель «Странник»
Шрифт:
– Spina bifida, – отвечаю я. – Она с этим родилась.
– Значит, – заключает он, – в ней и есть главная причина, что ты так рвешься вернуть отца?
– Да. Мы делаем все, что можем, но иногда не справляемся. Если бы с нами был папа, он бы… придумал что-нибудь.
– Вот это мне и нужно было знать. Ты из числа хороших парней: заботишься о другом человеке. – Нико убирает запечатанный флакон в карман. – Хотя Кэсс мне не показалась такой уж беспомощной.
– Она и не беспомощная, – отвечаю я. – Просто иногда ее тело ведет себя не так, как нужно. Но сегодня у нее хороший день.
– Тебе
– Как? Уже уходишь?
Коснувшись рукой ворот, он оглядывается на меня и что-то мне бросает. Я ловлю это в воздухе. Папина монетка! Он вернул ее. Теперь мне ужасно стыдно, что я ему не доверял. Кэсс постоянно говорит, что я слишком мнительный.
– Будь в полной готовности, – предупреждает Нико. – И подумай над тем, как собираешься со мной расплачиваться за услугу, – он универсальным жестом шевелит пальцами в грязной перчатке. – Я бесплатно не работаю.
– Н-но… у меня совсем нет денег.
– Уверен, ты что-нибудь придумаешь, – он тянет за створку ворот. – Если понадоблюсь, просто приходи к Двери Далласа и постучи. Здешние двери всегда открываются на стук.
Он уже начинает уходить, но вдруг останавливается.
– Ты слышал?
Я старательно вслушиваюсь в шум ветра.
– Нет, я…
И тут этот звук повторяется: негромкий, похожий на рвотные позывы.
На меня накатывает волна адреналина.
– Кэсс!
Я врываюсь в дом и обнаруживаю сестру валяющейся на полу. Рубашка на груди залита рвотой. Голова болтается туда-сюда, будто она силится закричать, но звук не выходит наружу.
Нет, только не это… Вдруг это закупорка шунта? Что если…
Я бросаюсь рядом с сестрой на колени и помогаю ей сесть. Доктор говорил: если такое произойдет, нужно развернуть ее лицом вниз, чтобы она не захлебнулась рвотой. Но пока она безуспешно пытается откашляться и в панике указывает себе на горло, как будто задыхается. Все ужасно.
– Чем помочь? – спрашивает Нико, вбегая в дверь следом за мной.
Спокойно. Мне нужно сохранять спокойствие. Именно ради таких случаев я и храню неусыпную бдительность.
– Телефон!
Я зову на помощь Ба, а Нико быстро протягивает мне телефон, чтобы набрать 9-1-1.
Оператор отвечает мгновенно.
– Назовите адрес. Скорая выезжает.
Нико поддерживает голову Кэсс, чтобы дать мне возможность нормально держать трубку и отвечать оператору: назвать адрес, описать проблему, рассказать про особенности здоровья Кэсс. Нико держит ее за руку и тревожно смотрит ей в лицо.
На середине разговора с оператором телефон у меня выхватывает Ба, и я снова могу заняться сестрой.
– Все будет хорошо, – повторяю я, гладя ее по волосам, но сам трясусь от тревоги. Что если хорошо не будет? Вдруг на этот раз приступ сильнее обычного? Вдруг…
«Осложнения» – это пункт 3 в моем списке СПСУ. Во-первых, потому, что они всегда такие ужасные. И, во-вторых, потому, что это самый вероятный способ, которым у меня могут отнять мою сестру-близнеца.
Как постепенно отнимают все, что мне дорого.
Через
Нико какое-то время оставался с нами, мерил нервными шагами приемный покой, но наконец я его убедил, что он может идти по своим делам. Все равно он не разбирается в происходящем так же хорошо, как мы. Ждать в больнице очень утомительно, а Нико, я уверен, есть чем еще заняться.
Но в любом случае очень мило с его стороны, что он пробыл с нами, сколько смог.
В конце концов к нам выходит доктор и сообщает, что Кэсс будет в порядке, все обошлось. Этих слов мы с такой надеждой ожидаем каждый раз! И постоянно в них трудно поверить. Еще ведь приближается новая операция, о которой Ба не захотела мне рассказывать, а перед ней – целая куча анализов. Но все равно приятно слышать, что нынешнее осложнение не страшнее всех предыдущих.
Доктор говорит: большая удача, что мы вовремя услышали Кэсс – но я-то знаю правду. Это не мы ее услышали, а Нико. Я бы не успел. И в один проклятый день действительно могу не успеть и Ба – тоже.
А без сестры-близнеца я останусь лишь половинкой целого.
Медсестра уводит Ба по коридору, чтобы поговорить с ней наедине, а меня оставляют сидеть на неудобном стуле в палате Кэсс. Я притворяюсь, что пялюсь в экран своего телефона.
Если бы папа был здесь, он бы поехал вместе с нами в больницу и сейчас оставался со мной, предоставив Ба подписывать все необходимые бумажки. Он мог бы быть здесь. Рядом. Со мной. Решать наши проблемы. С ним наша семья не ощущалась бы такой неполной.
Я готов заплатить за это любую цену.
Тут кто-то стучит в дверь палаты, и я подпрыгиваю на месте.
– Привет, малыш, это я, – в дверь заглядывает Нико. Он успел переодеться в черную футболку. Я, конечно, скривился, оттого что меня назвали малышом, но все равно так приятно иметь рядом друга. Хотя мы и познакомились совсем недавно, теперь он мне больше друг, чем кто угодно другой на свете, кроме родных.
– Привет, – отзываюсь я, стараясь не показывать, насколько рад его видеть. В тусклом свете я узнаю эти горизонтальные петельки, нашитые у него на груди, на месте кармашка. На этот раз в одну из петель вдет деревянный колышек дюйма в четыре длиной, с плоской головкой с одного конца, заостренный с другого. – Что ты здесь делаешь?
– Да вот, решил кое с кем встретиться. – Он подходит и опирается руками на кровать Кэсс. – Как у нее дела?
– Скорее всего, поутру ее отпустят домой. А пока ей просто нужен отдых. – А еще ей требуются новые легкие. Желудочно-кишечный тракт и… – Погоди, с кем это ты решил встретиться в середине ночи?
– Отель ведет множество дел по всему миру, и часовые пояса повсюду различаются, – поясняет Нико. Он прижимает к груди плоскую соломенную шляпу и вглядывается в лицо спящей Кэсс. – Твоя сестра красивая. На тебя похожа.