Отец смерти
Шрифт:
При свете искр, медленно гаснущих в небе, мы увидели небольшое озеро справа от нас и, подойдя к берегу, развели-таки костер из сухих веток, в изобилии валявшихся на земле.
Сгустки тьмы больше не беспокоили нас, увлеченные искрами в небе, запас которых Элексигаль регулярно пополнял.
— Брат, — обратился я к нему, — ты знаешь, что это за существа?
— Довольно безобидные, если их не злить. Они питаются светом, но не выносят сияния дня, от слишком яркого света они прячутся глубоко под водой. Так что это озеро, должно быть, глубокое.
— Я никогда не встречал их, —
— Они появились после твоего исчезновения, брат, — пояснил Элексигаль. — Честно признаться, вся вселенная начала меняться после того, как ты исчез. Думаю, твой Отец прекрасно понимает это.
— Что он понимает? — спросил я.
— Что его время подходит к концу. Разве это не очевидно? Он вечное существо. То, что он создал сестер фуэко, говорит о многом, не так ли? Это знак, брат. Знак, который не может не настораживать. И я понимаю, на что намекали Восьмые Врата, когда предлагали тебе сделать выбор как можно скорее.
— На что же? — спросил я.
— Разбуди свою пазиру. Решись на это.
— Меня останавливает только одно, — начал было я.
— Знаю. Ты боишься, что Мать Ветров исчезнет вместе с этим миром. Но раз уж ты хозяин этой пазиры, все зависит от твоего желания. Из созданного тобой семени может вырасти только та Вселенная, которую ты хочешь видеть.
— Я должен увидеться с Матерью, прежде чем приму такое решение.
— Октосиаль сказала, что у тебя не будет такой возможности. Но давай не будем говорить об этом сейчас. Утро может внести ясность даже в такой запутанный вопрос.
Мы поели мясо, которое осталось от убитого еще днем Моргульским горного козла и уснули, вытянувшись на земле. Элексигаль перед сном соорудил небольшой огненный фонтанчик для сгустков тьмы, примерно в тысяче шагов от нашего лагеря. Он бил из земли, привлекая к себе сотни этих тварей. Этим демон-посредник обеспечил нам крепкий и спокойный сон. А Анфиса развела четыре костра, между которыми и расположилась, овеваемая со всех сторон потоками теплого воздуха. Я про себя улыбнулся женской привычке к комфорту, которая сохранилась даже после такого длительного и полного опасностей пути.
Мы проснулись от громкого плеска. Элексигаль оказался прав. Твари, которые ночью казались сгустками тьмы, теперь, при первых лучах восходящего светила, ныряли в воду, поднимая вверх тучи брызг. Это было красиво. В брызгах играла радуга. Но сами эти твари теперь выглядели как серые бесформенные пятна, неизвестно за счет чего летающие по воздуху.
Наверное, несколько тысяч этих тварей плюхнулись в воду в течение очень короткого времени. Спать после такого зрелища уже никому не захотелось, поэтому мы разошлись поискать чего-нибудь съестного на завтрак, и скоро встретились у весело горящего огня, каждый со своей добычей. Отличился Лаэрций. Он притащил тушу кабана, и довольно быстро и ловко разделав ее, соорудил специальный вертел для приготовления мяса. Элексигаль помог ему создать нужную структуру огня, и скоро мы лакомились дикими фруктами, ягодами и только что приготовленным, сочащимся мясом.
Подкрепившись, мы двинулись на Юг. Равнинная местность, по которой мы двигались, радовала глаз. Всюду — в небольших озерах, ручьях и зарослях пышных
Я шел, просто наслаждаясь прогулкой. И мое настроение передавалось моим спутникам. Анфиса что-то тихонько напевала, идя немного в стороне от нас.
— Не попытаться ли задействовать пазиру для перемещения? — спросил Моргульский.
— Ты прав, — сказал я. — Но так не хочется прерывать этот путь. Мне начинает казаться, что самое трудное уже позади.
— Не обольщайся, — усмехнулся Элексигаль. — Я знаю твоего Отца. Ты прорвался сквозь защиту Карахмана, но это даст тебе совсем немного времени.
— Ну что ж, тогда время попробовать более быстрый метод перемещения, — улыбнулся я, проверяя состояние линий вероятности: к счастью, оно было нормальным.
Я извлек пазиру, и слюна Моргульского открыла портал. Объяснив в двух словах Анфисе и Алану, что мы делаем, я провел свой маленький отряд сквозь него.
Мы оказались в зеркальной долине. Я бывал когда-то в похожем месте. Разумеется, ландшафты зон никогда не повторяются, но похожие среди них встречаются. Зеркальная долина вся была составлена множеством разноцветных кристаллов, гладких и шершавых, некоторые из которых поднимались вверх, как небольшие утесы. При этом лучи светила, многократно умножаясь, бросались в глаза, словно огненные змеи, и ослепляли бликами, мешая быстро оценивать обстановку.
— Где это мы? — спросил Алан.
— Все там же, в Восьмой Зоне, — ответил я, прикрывая глаза рукой от ярких отблесков.
— Что такое эта твоя пазира? — спросила Анфиса, подозрительно поглядывая на металлическую пластинку.
Я объяснил, как мог, кратко, коснувшись, в основном, возможностей пазиры перемещать нас и указывать наиболее близкий путь к следующим вратам.
— И куда же нам теперь направляться? — спросила она.
— На Юг. Только на Юг, — ответил я.
Пока мы шли по кристаллической поверхности, огибая утесы и впадины, я словно бы чувствовал на себе чей-то взгляд. Дважды мне показалось, что я вижу глаза, следящие за нами из кристаллических глубин. Но никаких прочих воздействий я не заметил.
Зеркальная долина кончилась через несколько сотен шагов. И мы вступили под тень красивых деревьев, кроны которых были наверху, а внизу их стволы больше напоминали темно-желтые гладкие колонны.
— Как здесь хорошо! — воскликнул Элексигаль. — Но что-то не дает мне просто наслаждаться пейзажем.
— Ты что-то заметил, брат? — спросил я.
— Впереди нас ожидает засада, — сказал Элексигаль. — Но не совсем обычная. Я бы сказал, что они не испытывают желания уничтожить нас.
Мы сделали еще несколько десятков шагов, и я тоже увидел существ, замеченных Элексигалем. Это был мой брат Хэнки — демон, похожий на прозрачную тень, и Геон, еще один из моих братьев: высокий смуглый человек с прекрасно развитой мускулатурой и ослепительной белозубой улыбкой.