Отец смерти
Шрифт:
— Привет, Эйя. У тебя здесь так хорошо! Будь у меня спокойный и мирный характер, я бы так и жил здесь, в этой спальне, питаясь одними пирожными.
— Тебе не повредит, если ты немного подобреешь и успокоишься. И если пирожные этому способствуют, я попрошу приносить их тебе постоянно…
Я посмотрел на нее, и мое сердце снова сладко заныло.
— Эйя, я так скучал по тебе. Скучал, даже не помня, что ты есть.
Она посмотрела на мой обнаженный торс.
— У тебя все тело в шрамах. Откуда это?
— Я только сегодня вспомнил. Отец пытал меня перед тем, как выбросить в
— Все дело в твоей пазире. Ты создал то, что не должно было быть создано. Остальное — лишь последствия этого шага.
— В таком случае, я сам не понимаю, что я создал.
— Дай мне посмотреть на нее еще раз.
Я извлек пазиру и передал ей. Когда Эйя взяла ее в руки и приблизила к ней лицо, над пазирой появилось легкое голубоватое облачко. Потом оно увеличилось в размерах, и я увидел внутри него объемную картину. Ветер менял мир. Менял так сильно, как обычно не бывает. А потом мир стал совсем другим. Облако исчезло
— Пазира ответила на твой вопрос, — сказала Эйя, отрывая от нее взгляд.
— Я не понял ответа.
— Ты говоришь, что пытался создать новую вселенную. Но это не так. Ты начал изменять этот мир, созданный нашим отцом. И если бы ты довел изменения до конца, я не знаю, остались бы в нем Отец и Мать или исчезли бы из него, потому что им в твоем мире нет места.
— И он решил, что я сделал это нарочно?
— Или по наущению глубинных сил.
— Глубинные силы? Ах, да! Эти детские сказки о том, что нам постоянно угрожают воины подземных миров.
— Это не сказки, мой сойкеро. Я видела глубинных воинов. Они — живой огонь, они вооружены мечами и стрелами, состоящими из еще более опасного огня. Они вырвались на поверхность в зоне "Икс-8", пока ты был в неизменяющемся мире. И мы двадцать дней сражались с ними. Но не убили ни одного. А потом они просто повернулись и ушли вниз. Как будто их задачей было не победить, а просто отвлечь нас.
Я покачал головой. Никогда не воспринимал эти материнские сказки всерьез. Хотя, кто знает, может быть, эти подземные воины когда-то тоже были созданы моими родителями… А может быть, я знал о воинах глубин, но сейчас не могу вспомнить об этом?
— Я приготовила тебе сюрприз, мой сойкеро.
Она позвонила в колокольчик, и две крылатые девушки вошли в дверь, неся в руках меч.
— Это же мой Адил! — воскликнул я.
— Да, это твой Адил, — сказала Эйя. — Я нашла его у тебя в замке. Когда ты уже исчез. И решила взять его на хранение.
— Сестра! Это подарок, которому нет равных!
Я извлек Адил из ножен, ощутил его приятную тяжесть, его изящество, сделал несколько движений. Это был он. Он! С ним я непобедим. Ни один сойкеро не сможет забрать мою жизнь, когда в моих руках Адил! Кроме того, что это был превосходный клинок, он обладал еще огромным множеством полезных свойств, которыми я успешно пользовался. Держа его в руках, я мог с успехом противостоять целой армии.
Эйя поцеловала меня.
— Желаю тебе удачи, Крит.
Крит. Эвкатион появляется
Жизнь деревни ангелов была мирной и лишенной ярких внешних событий. Однако, как рассказала Эйя, многочисленные исследования в разных областях знания составляли основное занятие жителей, и все страсти и эмоции кипели вокруг полученных ими научных результатов.
Среди тех успехов, которые упомянула Эйя, было выведение породы белых слонов, которые могли понимать человеческую речь, создание ландшафтов и контроль погоды через управление вероятностью событий.
После полудня Эйя предложила прогуляться на тех самых белых слонах.
— Хочу показать вам виды, которые нам удалось создать вокруг деревни.
Мы спустились вниз и, пройдя через колонный зал, вышли на улицу. В деревне ангелов царил послеполуденный зной. А в тени высоких деревьев стояли четыре белых слона, огромных, как облака. Они смотрели на нас умными глазами и слегка помахивали ушами, охлаждая бока, вздымающиеся в жарком воздухе.
Эйя, смеясь над моим удивлением, легко взлетела в удобное кресло на спине одного из них. У Моргульского это тоже не вызвало никаких проблем. А вот нам с Лаэрцием пришлось карабкаться по специальным лестницам, которые затем закрепили позади сидений на спинах животных.
— А как им управлять? — спросил я.
— Просто скажи, куда надо ехать, и он все поймет, — ответила Эйя.
— Следуй за Эйей, — сказал я, и слон послушно тронулся с места.
Деревня ангелов состояла, главным образом, из одноэтажных строений. То белое здание, в котором мы встретили Эйю, было единственным высоким. Как я понял, оно было одновременно и резиденцией моей сестры и местным философско-научным центром. В остальных домах жили ангелы.
Мы проехали через небольшую живописную рощу и оказались на берегу широкого ручья, который тек к морю. Чуть выше по течению располагались красивые водопады, над которыми сияла многоцветная радуга.
— Таких водопадов на этом ручье двести пятьдесят шесть, — сказала Эйя.
— Что? — встрепенулся Моргульский. — Двести пятьдесят шесть? А какой по счету этот?
— Я не помню, но там рядом должна быть табличка с номером. Подъедем поближе.
— А водопады посчитаны сверху вниз? — спросил Моргульский.
— Да, именно так, — ответила Эйя.
Когда табличка оказалась перед нами, Моргульский взмахнул крыльями и спустился вниз. Его как будто заворожили цифры, выбитые на большом оранжевом валуне: там было написано число 147.
Ни я, ни остальные спутники не видели в этом ничего заслуживающего внимания. Но Моргульский пристально смотрел на номер водопада и шевелил губами. Потом он начал летать над ручьем, подобно гигантской стрекозе, и я понял, что он тщательно изучает дно.
На дне был выложен сложный узор из маленьких цветных камней, причем он постепенно изменялся за счет того, что течение воды сдвигало камешки.
Вскоре Моргульский спикировал в воду и скрылся в ней с головой. Его не было довольно долго. Наконец он вынырнул, держа в руке какой-то прямоугольный предмет. Его намокшие крылья не позволяли ему взлететь, поэтому он выплыл на берег и, тяжело дыша, принялся изучать свою добычу.