Отец и сын

Полле Гельмут Христианович

Надя щедрая по натуре и очень хлебосольная, умеет и любит вкусно готовить, поесть и выпить.

Роман с Надей развивался стремительно. Поцелуй в первый вечер, через неделю с вечера не вернулся в служебную квартиру. По утрам звонки домой с телефона-автомата (с работы нельзя, в одной комнате сидят по 10 человек), вечером сразу в магазин. Как-то быстро оттёр всех желающих посидеть в кабинете Нади. Было несколько активных попыток Ю.Вьюгова (муж) вмешаться в наши отношения, но «паровоз уже набрал ход».

18.04.78 г. приехал в Тюмень и подал заявление о разводе. Пытался спокойно договориться с Ниной, разделить детей (Игоря забрать в Томск). Дикая истерика.

Через несколько дней Нина с детьми появляется в Томске, в т. ч. на работе. Партком. Гетманцев. Дети (Эльвире 14 лет, Игорю 12) сидят рядом со мной (в комнате ещё человек 10). Появляется уважаемый профессор Надежда Дмитриевна Стрельникова с попыткой убедить меня «дать задний ход». В служебной квартире также проводятся воспитательные беседы. Друзья-вызовники относились «без комплексов» к нашим взаимоотношениям с Надей, но не приняли стремления создать новую семью. Поступила телеграмма от папы резко негативного содержания. Невозможно было переносить самоунижение Нины. Начались истерики и у Нади. Чтобы завершить тягостную тему развода несколько фраз.

Развод тянулся почти год и оформлен уже после рождения Юли. Было много обращений в различные судебные инстанции с подключением томских адвокатов. Копии заявлений невозможно читать, да и приводить их здесь ни к чему (смесь житейской наивности со стремлением быстрее решить поставленную задачу), были и совсем глупые заявления, в частности, о разделе имущества. Последнее заявление в суд было отправлено мной 21.03.79 г. в виде фототелеграммы, включающей личное заявление истца, заверенные справки о 39–40 недельной беременности Нади и о регулярном переводе в Тюмень бухгалтерией ТНХК 33 % зарплаты в виде алиментов. Кстати, Надин развод проходил также очень болезненно, завершился разделом детей (Лена осталась с отцом в старой квартире), но значительно быстрее.

В начале мая 1978 г. начали жить вместе с Надей и Сашей. Сначала поселились у Надиного отца. Виктор Яковлевич после инсульта, но по квартире ходил, очень любил со мной разговаривать. 7 человек в квартире тесновато, да и проживание в проходной комнате стесняет всех. Через пару недель арендовали однокомнатную квартиру на АРЗе. Здесь Саша начал ходить в школу.

Задержусь на проблеме получения квартиры. Как один из вызовников имел преимущественное право, причём с бронированием квартиры по прежнему месту жительства. Но для получения квартиры необходимо было представить ряд справок с прежнего места жительства. Но когда справки затребовали началась эпопея с разводом. Гетманцеву и в партком ТНХК последовали письма Нины, что я хочу её с детьми выбросить на улицу. Абсурд какой-то! Но решение Гетманцева: пока не оформишь юридически отношения с новой женой квартиры не получишь.

Осенью 1978 г. расселяли вызовников из нашей двухкомнатной служебной квартиры. Все сожители получили квартиры. Я решил вернуться в служебную квартиру на свою кровать, рассчитывая, что Гетманцев разрешит мне пожить некоторое время с новой семьёй. Заняли с Надей маленькую комнату. Гетманцев не сразу узнал, что я поселился с женой, но затем разразилась гроза! В большую комнату поселили молодых специалистов. Повышенная коммуникабельность Нади как-то смягчала неудобства. Гетманцев потребовал от своего помошника по соцвопросам освободить от нас квартиру. Помошник появился, поговорил с Надей, посмотрел на её живот и ушёл. Не знаю, какой был разговор с директором, но через пару недель этот помошник уволился с ТНХК. Нас оставили в покое.

Нередко ходили по гостям, из вызовников чаще всего бывали в «промежуточной» квартире Рахматуллиных в доме иностранных специалистов (позже мы поселились в одном доме). Вспоминаю встречу Нового 1979 г. У Рахматуллиных десяток вызовников,

некоторые уже с приехавшими жёнами. Запомнилось приглашение Селезнёва (почти год жили в одной квартире) в гости с женой, «которая записана в паспорте». Демонстративно было произнесено так, чтобы слышали все и особенно, собственная жена Людмила Давыдовна. Естественно, мы никогда и не подумали реализовать подобное приглашение. Эх, Александр Сергеевич! Никак не мог он привыкнуть к мысли, что Надя не его предпочла. Сразу же вспоминается ещё один инцидент с Селезнёвым.

Ноябрь 1977 г. Ленинград. Приёмка оконча-тельного проекта производства полипропилена. В воскресенье делегацию итальянцев (+ нас двое) повезли смотреть Павловск и Пушкин. Всё очень красиво, в ресторане города Пушкина обед. С тостами, икрой и морем вина и водки. Расплачивался представитель отдела внешних сношений, явно «чекист». Выпили очень прилично, итальянцев завезли в гостиницу, а мы с Селезнёвым вылезли на Невском и зашли в пивбар. Деньги у Селезнёва, у меня ни копейки. В очередной раз в пивбаре зашёл разговор о евреях, что-то и я сказал (не помню). Вдруг подходит официант, просит расплатиться. Оглядываюсь, Селезнёва нет. А Ваш друг ушёл. Как ушёл? Нелепость ситуации: пьяный, за пиво не уплачено, без денег, до гостиницы ехать сначала на метро, затем на трамвае. Трудно даже предположить, как могла бы развернуться ситуация (медвытрезвитель, партком…). Без одежды догнал его у метро «Площадь восстания», взял деньги и расплатился. Тогда я подумал, что от большого приёма алкоголя Селезнёва «заклинило». Наивный человек! Ещё один урок: никогда не поддерживай разговора о евреях, только наживёшь себе скрытых врагов.

Квартирный вопрос всё ещё не решён, а появление ребёнка приближается. Кстати, в самом начале в категорической форме прервал рассуждения Нади о необходимости аборта: не будешь рожать, жить с тобой не буду! А позже мы мечтали о сыне Гельмуте. Не получилось. Перед родами Надя всё приготовила (что ей принести, в чём ребёнка одеть, в чём муж будет ходить на работу…). Увезли Надю во 2-ю медсанчасть в среду 28 марта 1979 г., когда я был на работе, а в 19.25 появилась Юлия.

Юлия

Юлия родилась (3750 г., 53 см) довольно спокойной девочкой. Через 3 месяца Надя уже вышла на работу. Наняли приходящую няню, затем начали носить к бабушке, а где-то с двух лет отдали в ясли-сад, первый собственный детский комбинат ТНХК. Каких-то серьёзных заболеваний, как у старших детей, не припомню. Скорей всего сказался опыт родителей.

Все 10 лет Юлия училась в одной школе и всегда среди лидеров, в младших и средних классах имела очень неплохие оценки, ближе к окончанию школы превратилась преимущественно в ударника. Когда Юлия пошла в 1-й класс в 13-й школе параллельно функционировала школа искусств, так приятно было видеть её в танцах. Несколько лет водили её на репетиции и в дом культуры «Авангард». Позже всё развалилось, школу «обозвали» гимназией и Юлия заканчивала последние классы «с физико-математическим уклоном».

Временами слишком серьёзна для своего возраста (Надя шутит, что это «папа родимый»). Никогда не боялись оставлять ей довольно большие суммы денег, полностью уверенные, что просто так Юлия деньги не потратит. Хотя сдачу иногда и любит «забывать» отдать. Но здесь уж срабатывает профессиональная память матери.

Каждое лето отправляли Юлию в пионерский лагерь, в т. ч. по два раза в Одессу и Геническ (Азовское море), затем с родителями в Талды-Курган.