Отец и сын

Полле Гельмут Христианович

...Вдруг опять вспомнил школу. 9-й класс. Вызывает к себе директор Силуков и обвиняет меня в том, что не расту. Тогда я не совсем понял его мысль. Ведь появился в 8-м классе с уровнем умственного развития на голову выше подавляющего большинства восьмиклассников. Сейчас-то я понимаю, в чём причина. Приход в каждую новую школу был стимулом, способствующим развитию. Работало самолюбие нового ученика. Действительно, ещё в Ягодном учителя говорили, что в 5-м классе (интернат) я учился лучше, чем в 6-м, когда жил с родителями. Так было в 8-10 классах и в университете, где сначала блеснул вступительными экзаменами, первым колхозом, общественной активностью, затем

запустил учёбу и выполнял только обязательные занятия. Так до 4-го курса; 4–5 курсы + 1 год в аспирантуре — активные занятия, затем спад; резкий подъём активности после рождения Игоря осенью 1966 г., сейчас снова спад. Т. о. мне всегда нужен активный стимул для роста. Если удастся вселить в себя уверенность в целесообразности форсирования докторской диссертации, то и работа пойдёт…

Вообще период 1955 — 58 гг. вспоминаются именно пробуждениями мужского начала. Научился танцевать и с большим удовольствием в танцах участвовал, под баян или грампластинки. О магнитофонах никто и не слыхал. Любили ходить на танцы в соседнюю школу и в городской парк (5 км). Причём эти походы были небезопасны. Серьёзных конфликтов удавалось избегать в значительной мере благодаря тому, что лучшим другом был чеченец Жамалай Альтемиров: всё хулиганьё избегало сталкиваться с чеченцами. Остановлюсь.

Жамалай представлял большую редкость, так как перешёл порог старших классов, обычно чеченцы бросали учиться в 5–6 классах, девочки не дотягивали и до этих классов. Дядя Жамалая — зубной техник (для чеченцев — великий человек), хорошо знал моего папу. Жамалай часто бывал у нас дома, да и я у него (полный патриархат, женщины только разносят еду и сразу исчезают). Играл за сборную школы по волейболу. В 1957 г. Жамалай в числе первых вернулся в Чечню, а в 1959 г. окольными путями (Томск, мединститут) получил от него письмо. Учился в Астраханском мединституте, играл за сборную Чечено-Ингушской АССР по волейболу. Через 25 лет, в декабре 1984 г. встретился с Жамалаем во время командировки в Грозный (описано мной в «Хронике ТНХК»). Цитирую.

Никогда не переписывались, понятия не имел, где он живёт. По приезду в Грозный назвал имя и фамилию сотруднику Грозфилиала «Пластполимер» Руслану Денилову. Не прошло и получаса как Жамалай был «на проводе». Поразительно! Вечерняя встреча в кругу участников совещания (называется: «товарищеский ужин»). Много разговоров, но конечный «сухой остаток» — с большой горечью. Хирург — лёгочник — один из лучших в Грозном — но амбиция!!! Княжеская! Всё хвалился, что у него самая красивая шапка в Грозном (белая норка). В подпитии — пакостные высказывания в адрес школьных подруг. По-видимому, специфика Чечни и в том, что на поверхность выплывают не самые лучшие свойства характера. Да и прошло после последней встречи более 27 лет. Мечта юности улетучилась, и больше никогда в душе не было желания встречи.

Перед отъездом Жамалай поручил некоторым чеченцам опекать меня и однажды на городской танцплощадке (5 км от дома) произошёл инцидент, продемонстрировавший эффективность поручения. Я — один, танцую с приятной девушкой Светой из соседней школы. Начинаются толчки… В перерыве подхожу к сидящему на заборе чеченцу (лет 16–17, работал сторожем на бахче). — Иди танцуй и ни о чём не беспокойся! — Через некоторое время в танце рядом оказался глава местного хулиганья и пробурчал: «Ты бы ещё в милицию пожаловался!» И всё. Один спокойно проводил ночью девушку по совершенно пустой дороге.

В 9-м классе завязалась дружба с аналогичным классом райцентра Карабулак. Коллективная поездка с ночёвкой туда, затем ответный визит. Каждый брал одного-двух к себе ночевать. Главное: соревнование типа КВН

и танцы до упаду. Опять увлёкся и вот по воскресеньям на велосипеде 25 км туда и обратно. Но назад надо было ехать в гору… Появлялся домой в полночь, мама: «Ну Эрвин! Нельзя же так поздно!» Родители понятия не имели, сколько раз я ездил в Карабулак.

В 1957 г. только-только после частичной реабилитации немцев вдруг поступает открытка с адресом типа «на деревню, дедушке»: Турксиб, станция Уштобе, больница, Полле Эльзе Корнеевне. Прошло столько лет после работы в Уштобе, но кто-то запомнил и переслал открытку в Текели (100 км). Пикантность ситуации, что открытка из Канады от тёти Вельды. Собрался семейный совет, папа категорически выступал против переписки (не так давно с Колымы приехали). Несколько недель вопрос дебатировался и взялась за переписку тётя Марта: «Мне терять нечего!»

Тётя Вельда

Тётя Вельда (1914–1996), старшая из маминых сестёр, получила среднее фармацевтическое образование и работала до войны аптекарем в Симферополе. Во время войны попала в Германию и категорически отказалась возвращаться в СССР. Я не знаю подробно, как она попала в Канаду. Там она вышла замуж за советского немца (его родственники жили в Караганде), простого рабочего. Родила двух дочерей: Арлину и Зиги. Очень рано умер муж. До того долго болел. В то время удивительно было читать, как быстро по вызову приезжает скорая помощь, немедленно снимает кардиограмму…

Тётя Вельда приняла большое участие в судьбах младших сестёр и матери. Началась активная переписка, причём лет 10 только через тётю Марту. Стали приходить посылки с одеждой… Существовали проблемы с получением посылок (Что? Почему? Откуда?..). Здесь эти посылки делились (помню, много лет в университете носил в качестве парадной рубашку удивительного цвета, типа морской волны). Конечно, мои родители жили более обеспеченно, и основное поступало тёте Марте и тёте Лизе. При отправке посылок основное в стоимости пересылки. В семидесятые годы все сёстры по очереди ездили в гости в Канаду и приезжали оттуда до предела загруженными.

Тётя Вельда была очень рада, что все сёстры переехали в Германию, навестила всех в Папенбурге, но на 80-летие мамы приехать не смогла. Умерла 7 августа 1996 г.

Тётя Луиза

Тётя Луиза (Лиза)* младшая из маминых сестёр — родилась в 1924 г. В отличие от старших тётя Лиза не смогла в связи с войной получить законченное профессиональное образование. Войну и Котлас пережила вместе с бабушкой. Через некоторое время после уезда бабушки в Челябинск-40, тётя Лиза вместе с тётей Мартой и Рудиком переехали в Кокчетавскую область, село Глубокое. Здесь она вышла замуж за дядю Отто Ремпель (типичный сельский «русский» немец, прошедший трудармию, умеющий много трудиться, но не сумевший получить образование).

Во второй половине пятидесятых годов переехали из Глубокого в Уштобе, беднота безусветная. Потихоньку с общей помощью (в основном мамы и папы)"поднялись на ноги», построили хороший дом на окраине Уштобе. Трое взрослых детей (Фрида, Артур, Эдик), полно внуков и уже есть правнуки. Все, за исключением Эдика (пока никак не может вырваться из Казахстана), живут в Папенбурге. Очень приятно, что молодёжь нашла себе там место, не ноет, а работает. Особенно следует отметить Артура, но он и в Казахстане работал «как пчёлка».