Отдых у моря

Парыгина Наталья Деомидовна

— Машенька, что ты делаешь! — прикрикнула на нее Ксеня, встала с земли и отвела Машеньку от таза.

Машенька замахнулась на Люсю красными от томатов руками и, вытянув губы, закричала:

— Уйди! Уйди!

— Какой милый ребенок, — сказала Люся, уклоняясь от маленькой разбойницы. — Пожалуйста, — добавила она, умильно глядя на хозяйку.

— Зимняя кухня есть, — смилостивилась Ксеня, — но там одна койка. Будете на одной койке спать?

— Хорошо, — обрадовалась Люся. — Но у нас мальчик…

— Там есть

ящик, мальчик может на ящике спать. Сейчас — сезон, нигде комнату не найдете, — добавила она, заметив, что Люся как будто немного колеблется. — А тут отдельная комната.

— Ладно, — поспешно согласилась Люся.

На уме у нее вертелся щекотливый вопрос насчет цены, но пока она соображала, как бы поделикатнее его сформулировать, хозяйка сама назвала цену. Люся мысленно ахнула, но вслух еще раз сказала:

— Ладно. — И даже добавила: — Благодарю вас.

— Вот, это здесь, — указала Ксеня на маленький домик, стоявший неподалеку от большого главного дома. — Идите, смотрите.

— Я сейчас мужа позову, — сказала Люся. — Мы вместе.

Зимняя кухня была внутри разделена на две половины. Первая в самом деле оказалась кухней: тут была сложена печь, рядом стояла газовая плита без баллона, в углу — стиральная машина, посередине — детская кроватка с разворошенной постелью. Другая же половина, в которую, приподняв ситцевую занавеску, хозяйка провела новых квартирантов, представляла собою крошечную комнату.

— Вот, — сказала Ксеня, — вот эта кровать. А мальчика сюда можете класть.

— Как? — удивился Костя. — Здесь жить?

Люся подавленно молчала.

Хозяева летней кухни поступили подобно некоторым энергичным руководителям строительных организаций: они сдали свое помещение в эксплуатацию, мягко выражаясь, с недоделками. Три стены комнаты были оштукатурены, но не побелены, а четвертая только обита дранкой. Некрашеный пол был так затоптан, что на нем, как говорила Люсина мама, хоть репу сей. Кровать с измятой несвежей постелью, две табуретки, разбросанные на сундуке, на подоконнике и просто на полу тряпки да керосиновая лампа в углу составляли убранство этого курортного жилища.

— Постель перестелю, — великодушно пообещала Ксеня, — подушки, правда, нет, но дам одеяло — свернете под голову. Подмести можно.

Костя искоса взглянул на Люсю и бодро сказал:

— А что, вполне можно жить. Стол надо бы…

— Стол в саду есть, — возразила хозяйка.

После этого она снова ушла давить помидоры, предоставив жильцам полную самостоятельность.

— Говорит, сейчас самый сезон, — сказала Люся, — с квартирами трудно.

— Ну, не расстраивайся по пустякам, — успокоил ее Костя и стал собирать в одну кучу разбросанные по всей комнате детские платьица, женские чулки, рваную майку и еще неизвестно что. — Пойди лучше спроси, где веник.

Через час наши курортники навели в своем жилище относительный порядок.

— Молодец

я, — похвалилась Люся, — что взяла простыни из дому.

— Да, — согласился Костя. — Жаль только, что не захватила диван-кровать.

— Мама, скоро обедать? — ныл Николка.

— Сейчас, — сказала Люся. — Как ты думаешь, Костя, ничего, если я попрошу хозяйку вскипятить чай?

— Попытайся.

— Может быть, ты сам?

— Нет уж, — отказался Костя, — тебе удобнее.

Люся вышла во двор и остановилась возле хозяйки.

— Томатный сок делаете? — спросила она с подхалимской улыбкой.

— Соус, — сказала хозяйка, не взглянув на Люсю.

— Ду-а, — протянула Машенька, в упор глядя на Люсю. — Ты — ду-а.

Люся не осмелилась возражать. Но хозяйка прикрикнула на Машеньку:

— Нельзя так говорить тете!

Люся поспешила воспользоваться благосклонностью хозяйки.

— Ксеня, можно вскипятить чай? — спросила она.

— Керосину нет, — сказала хозяйка. — В три часа лавка откроется, купите керосину — вон бидончик стоит.

— А-а… Хорошо, спасибо, — сказала Люся.

— У нас вода вкусная, прямо целебная вода, пейте из крана, не бойтесь, — утешила Ксеня.

— Да? Ладно. Спасибо, — пробормотала Люся.

Холодовы поели в саду, запивая хлеб и колбасу целебной водой, которая сильно пахла железом. Потом Люся пошла доставать из чемодана пляжные костюмы, а Николка принялся убивать на обеденном столе мух с помощью хлопушки, которую свернул ему из газеты отец.

Но все это в общем-то была ерунда — и летняя кухня, и сырая вода, и мухи. Все это можно было претерпеть ради того главного, прекрасного, бесценного, что их ожидало: ради моря.

И Холодовы отправились на море.

4

Солнце пекло так, словно над головою была раскаленная плита. Николка совсем раскис от жары, и папа с мамой с трудом волокли его за руки. Но они при этом успевали восторгаться изумительной природой и живописным поселком.

— Костя, смотри! Какие горы! — то и дело восклицала Люся. — Нет, ты не туда смотришь, вон, направо.

— Хорошо бы как-нибудь сходить в лес.

— Скоро море? — нетерпеливо спрашивал Николка.

— Скоро, — успокаивала Люся. — Обязательно сходим. Я только из географии знаю кавказский лес. Что тут растет? Кажется, бук, граб, горная сосна…

— Орешник, — подсказал Костя.

— С орехами? — вскинулся Николка.

— С орехами. Вон речка. Люся, давай подойдем, постоим у речки.

— Лучше скорее к морю.

— Немножко!

Речка была мутная и, должно быть, довольно глубокая. Она текла спокойно, плавно, и раскидистые ивы свешивали над нею гибкие зеленые ветви.

— Совсем как в Подмосковье, — задумчиво проговорил Костя. — Наверно, в Выселках у твоей тети…