Отделённые

Кнави Нико

Глава 3. Хорошие шансы

Фаргрен запрыгнул в окно и бросил взгляд на угол, где лежала Мильхэ.

После четырёх «слёз» она держалась до утра, пока не уверилась, что Рейт выживет. Потом дала указания, как за ним ухаживать, какие снадобья давать, и как быть с ней самой — положить наверху в доме на мокрое одеяло, накрыть таким же и постоянно держать оба одеяла влажными.

Пошёл четвёртый день, как она впала в забытье, и теперь все беспокоились за неё. Геррет постоянно вылазил наверх обновить

щиты и подогреть воздух в доме. Фар же почти не спускался в подклеть — сидел рядом с Мильхэ, спал подле неё, чтобы она не замёрзла. Всё это время она лежала пластом, только порой тихо-тихо бормотала по-эльфийски.

Рейт же, хоть и был мертвенно бледен, уже через два дня после ранения стал ползать наверх. Туда его гнали естественно-небезобразные потребности: не хотелось ему делать дела в тесной клетушке с численностью населения близко к критической. Оказалось, что и ведро, занавешенное дырявой тряпкой, обладает любопытным целебным свойством.

Хотя постаралась, конечно, ледяная ведьма. Фар — да и никто другой — даже не знал, что после таких переломов, можно так быстро начать двигаться. Рейт, конечно, ползал не без помощи, но... Чудеса.

Фар осторожно поскрёб по крышке подклети. Снаружи сразу же послышалось скрипение и шелест веток — зашевелились древесники. Когда Геррет поднял крышку, звуки отрезало, замерцали щиты на окнах и дверном проёме.

— Фаргрен? — донёсся слабый голос. — Геррет?

— Очнулась наконец, — сказал коротышка, как показалось Фару, с облегчением.

Мильхэ пыталась подняться, но у неё это плохо получалось.

— Сколько я пролежала?

— Четвёртый день пошёл, — отозвался Геррет, — Фар, давай её вниз. Лорин!

Пока они помогали Мильхэ спуститься в подклеть, коротышка сидел в доме, держал щиты и круг тишины. Потом Фар вернулся за заячьими тушками, которые оставил за окном.

— Ты даже бледнее Рейта, — сказал Лорин, помогая Мильхэ устроиться на деревянном полу.

Жена кузнеца принесла ей чашку горячего бульона и поспешила убраться подальше. От Фаргрена. Если к его напарникам относились, пусть настороженно, но вполне мирно, оборотня кое-как терпели, не желая к нему приближаться. Да и терпели, как полагал он, только из-за зайцев и кроликов. Фар охотился для всех.

«Ар-вахану всегда ар-вахану, — подумал он, глядя на Ирму, которая, к его большому сожалению, совсем не смотрела на него, — даже для людей».

Вообще, Фаргрен ожидал, что Лорин будет зол — ведь это из-за него их отряд сунулся сюда и Рейт чуть не погиб. Ожидал елозенья рожей по разным поверхностям, как того требовали законы полуцивилизованного общества. Но жизнеутверждающая философия, выпалив очередное безбашенное «Ха!», решила, что это не в её правилах. Лорин стал относиться к Фару даже лучше, чем прежде. Как и его почти отбросивший лапки близнец.

— Ну где же наша ледяная ведьма? — спросил Рейт, рискуя призвать стужу и всё-таки распрощаться с неотброшенными лапками.

Обошлось.

—

Весна пришла на ледяные равнины, — ответила Мильхэ, слегка улыбнувшись.

Невероятно. Неужели таяние достигло своего пика?

— А если серьёзно?

— А вы тоже сразу ко всем с душой нараспашку? — ответила она вопросом на вопрос.

Ну да, раскатали губу. Ледяная ведьма обернулась врединой. Впрочем, Фар подумал, что его догадки оказались верны — Мильхэ была ледяной для чужих. И, вполне возможно, не нарочно. По крайней мере, не всегда.

— Теперь, значит, нараспашку? — опасно доковыривался до вредины Рейт.

— Осталось чуть не сдохнуть ещё пару раз, — сказала Мильхэ и снова улыбнулась. — Сколько дней мы уже на задании? — вдруг спросила она.

Все задумались, подсчитывая время.

— Сорок три дня, если считать с дня выхода из Всесвета, — сказал Геррет. — Сегодня сорок четвёртый.

— Если бы не Твари, как быстро мы бы добрались до нужного места?

— Недели за две.

— Нет, дороги-то плохие были, — напомнил Рейт. — За три, думаю.

— Фаргрен, дай мне рюкзак, — попросила Мильхэ.

Она пошарила в нём и достала маленький светло-синий мешочек. Внутри оказалось три ярко-синих ромбика.

— Маатар! — сказал Геррет, выпучив глаза. — Это ведь не по правилам.

— Их дал регистратор, значит, заказчик заплатил за них.

— Да скажите, что это! — потребовали близнецы.

— Связные големы, — буркнул мааген.

Рейт присвистнул. Необычное им задание выпало, как ни крути, — отправили к оркам, снарядили на Тварей, теперь вот и это... А ведь в девяноста девяти случаях из ста, если заказчик не находится вместе с отрядом, наёмники даже не знают кто он. Все вопросы обычно решает гильдия, и нет нужды общаться с работодателем напрямую.

— В исследовательских экспедициях бывает, хотя тоже редко, — пояснила Мильхэ. — Наш заказчик просил сообщить, когда будем в том месте. Но мы идём слишком долго. Думаю, стоит сделать это сейчас.

— По мне, так ещё в Дубках надо было, — пробормотал Геррет.

— Возможно, — вздохнула Мильхэ и поджала губы. — Надо решить, что говорить.

— В смысле? — удивился Рейт. — Что есть, то и говорим.

— Геррет, круг тишины, пожалуйста.

Звуки пропали. Фаргрен покосился на селян и увидел, как те настороженно и недоумённо переглядываются, посматривая на них.

«А не лучше ли поговорить наверху?» — подумалось ему.

Он прекрасно знал: наёмники, обсуждая что-то, для посторонних выглядят так, будто сговариваются на нечистое дело. Тем более под кругом тишины и с оборотнем в своих негустых рядах. Когда Фар был внизу, селяне становились мрачнее и даже злее. Что, впрочем, не мешало им есть его кроликов.

— Пирамидки... Говорить про них? — сказала Мильхэ и, помолчав, добавила: — Не нравится мне всё это.

— Что именно? — Хмурый Геррет вертел в руках синий ромбик.