Отдел "Т.О.Р."
Шрифт:
– А, их двое?
– поняла Марина.
– Да, - кивнул Краснов, откусывая разом половину банана.
– Ых жвое....прдон.
Он сделал паузу, прожевал и продолжил:
– Их двое. Хозяин и его верный пес на поводке. Одержимый и тот, кто им командует. И они придумали неплохой план: колдун сковывает меня прямым магическим поединком — уж в чем-в чем, а в этом я совершенно точно не силен, и он это знал. Одновременно он использовал какую-то мощную дрянь, работающую на крови — скорее всего, вудуистский ритуал — чтобы завладеть телом Сергея. А на лестнице
– С самодельной бомбой из газовых баллончиков для зажигалок, - ответила Лена.
– Он ее выронил, как только наших доблестных ментов увидел, и сразу задал стрекача. Всё-таки газ, прав был Николай Васильевич насчет способа покушения... Но нож у него тоже имелся, это да; на всякий случай, надо полагать.
– Из-за чего меня отпустило-то, интересно?
– задумчиво поинтересовался Скрипка.
– Если ритуал на крови, то это чертовски сильная дрянь, особенно в исполнении специалиста — а против нас специалист, в этом можно не сомневаться. Не должно было оно так резко взять и кончиться. И тошнота всего лишь... хилые какие-то последствия, обычно всё гораздо печальнее в таких случаях.
– Иголка?
– спросил Краснов у Сочиной. Та неторопливо кивнула.
– Ага, - сообразил Сергей.
– То-то у меня так под лопаткой болит.
– Последний подарок от Розы, - улыбнувшись, сказала цыганка.
– Мощная вещица. И увидеть, и изгнать злых духов с ней можно, и еще, подозреваю, по-всякому ими командовать. Изучать еще и изучать мне ее.
Дверь в комнату отдыха, сейчас служившую допросной, открылась, и наружу выбрался Горячев. Старший следователь по особо важным делам устало присел на подоконник под форточкой и закурил.
– Как оно, Николай Васильевич?
– спросил его Краснов.
– Пустышка, я бы сказал, - затягиваясь, ответил Горячев.
– Не наш профиль. Тут психиатр нужен. Девяносто девять процентов, что именно этот пассажир и совершил все убийства — но он заявляет, что давно страдает выпадениями сознания и не помнит, что делал в какие-то моменты своей жизни. Часто приходит в себя в других, мол, городах, со следами странной деятельности, а то и крови вокруг — но списывает это всё на «злую силу», которая им временами овладевает.
– Как вы сказали?
– встрепенулась Сочина.
– «Злую силу»?
– Именно так, - подтвердил следователь.
– А что, это значит для вас нечто особенное?
– Да, пожалуй, - медленно кивнула Аля.
– Именно так говорила Роза о свойствах моей иголки. «Помогает увидеть злую силу». Николай Васильевич, а можно мы к нему нагрянем всей толпой?
– Валяйте, если это поможет следствию, - разрешил Горячев.
– Только не убивайте и не калечьте его, я вас умоляю. Он у меня основной фигурант по куче дел.
– Хорошо, - легко согласилась цыганка, и они все вместе двинулись в комнату отдыха.
Мужчина, что, ссутулившись, сидел напротив Валуйского, совершенно не походил на тот демонический рисунок, что так поразил и испугал их всего
Аля с ходу взяла быка за рога.
– Вытяните руку вперед, - деловым тоном велела она.
– Будет немного больно, вы почувствуете слабый укол. Но это для вашей же пользы, больной.
«Больной» послушно вытянул вперед худые руки, скованные наручниками. Как видно, лечиться ему приходилось не раз, и приказы врача он привык выполнять беспрекословно. Марина оценила хитрость хода и мысленно поаплодировала интуиции Сочиной.
Аля осторожно уколола цыганской иглой запястье одержимого над наручниками. Никакого эффекта. Она хотела уже уколоть еще раз, посильнее, но голос Краснова остановил ее:
– Не надо. Аля, давай иглу сюда. Быстро!
Удивленно хмыкнув, она протянула ему иглу, и тут вдруг началось. Нечеловечески зарычал одержимый, одним движением разрывая цепочку наручников и вскакивая. Впрочем, больше ничего он сделать не успел: Краснов каким-то непостижимым образом уже успел переместиться к нему и теперь стоял, приставив иглу к его лбу.
– Сядь обратно, - велел он.
– Понимаешь, что я говорю?
Одержимый глуховато, по-обезьяньи, засмеялся, но сел. Валуйский сзади шумно выдохнул и достал их кобуры пистолет.
– Ты понимаешь меня?
– спросил Краснов, не убирая иглы ото лба убийцы.
– Отвечай!
Наверное, он нажал посильнее, потому что одержимый попытался откинуть голову назад, но рука Ярослава с иглой была словно примагничена к его лбу. Тогда он глухо заворчал, как готовый кинуться на противника пес, и принялся явно ругаться на каком-то гортанном языке.
– Ага, вот ты что за фрукт, - удовлетворенно буркнул Краснов и выдал вдруг какую-то длинную фразу, в которой шипели и грохотали те же звуки, что и в ругательствах убийцы. Тот удивленно замолчал, моргая. Его лицо, до этого искаженное в какую-то демоническую маску, приобрело выражение, хотя бы отчасти похожее на человеческое.
– Хорошо быть полиглотом, - тихо прошептала Лена на ухо Марине.
– Спорим на рубль, Князь его за пять минут расколет?
– Не буду спорить, - тихо отозвалась Лещинская.
– Ой, смотри, смотри, чего делает!
Краснов не терял времени даром. Закрыв глаза, он что-то рисовал на лбу убийцы иглой, слегка царапая кожу. Его кисть мелко дрожала — точно так же, только пятью пальцами сразу, он переносил на бумагу видения Валуйского. Наверное, это было больно - клиент шипел и подвывал, но дергаться и вскакивать отчего-то не спешил.
Наконец, Ярослав закончил и убрал руку ото лба одержимого.
– Вот теперь никуда не денешься, красавчик, - сообщил он ему, любуясь своим творением. Рисунок получился сложным и каким-то неравномерным, занимая правую половину лба убийцы и даже залезая на висок. Марине это хитрое переплетение дугообразных линий и странных символов ничего не говорило вообще, но Князю было явно виднее.