Отдел Химер
Шрифт:
— В общем, прошвырнулся я по злачным местам. В И-нете порылся… Как ты и говорила, есть здесь что-то такое…
Он выдержал театральную паузу, а я заканючила:
— И-игорь, не тяни!
— Где-то с полгода как организовался «клуб любителей магии». Сатанисты всякие, черные мессы и игра в вампиров.
— Отпадает, — бросила я. — Полиция в первую очередь проверяет подобные сборища. И, будь хоть малейшая зацепка, уже было бы предъявлено обвинение, и кто-то обязательно оказался бы за решеткой.
— А круговая порука? — не сдавался он. — Закон омерты и всё такое?
— Кто его знает. — В моем голосе прозвучали нотки
— Ну, тогда думай что хочешь. — Верный Санчо слегка надулся. — В остальном это городок как городок. Тихо, мирно. Днем обыватели занимаются своими делами, а по ночам спят.
— Извини, — смутилась я. — Раз уж начали, давай проверим до конца.
Игорь улыбнулся.
Выйдя из отеля, мы направились в один из окраинных кварталов, где тусовались местные «чернокнижники».
Вообще-то это больше похоже на дискотеку. Молодежь, как и в Москве, да и в любой точке мира, подогретая алкоголем, извивалась в танце, и мне на ум пришло, что в происшедшем виноват рейв.
«Rave» по-английски означает «рев, бред, неистовство». Это совершенно особое психофизическое состояние организма достигается при употреблении экстази в сочетании с громкой ритмичной музыкой.
Феномен рейва впервые обнаружили здесь же, в Испании. Вернее, неподалеку, на одной из дискотек острова Ибис. Кто-то наглотался дряни под модную тогда музыку в стиле «хаус». Дерьмовенький в общем наркотик, вступив в симбиоз с «техно», дал удивительный эффект. Экспериментатор и теоретик в области психоделиков Теренс Маккенна считает, что звуки определенной частоты служат катализатором биохимических процессов в мозге человека, усиливая и расширяя спектр его действия. Собственно, никем больше последствия рейва не изучались, и поэтому в голову полезли всякие нехорошести.
Например, об отдаче команды на включение так называемого «зова смерти».
Тоже, конечно, из области фантастики, но, по мнению некоторых яйцеголовых, в каждом из нас природой заложено нечто подобное выключателю. Дескать, мудрая эволюция для балансировки экосистемы, частью которой являемся и мы с вами, запрограммировала в каждой живой особи две противоборствующие силы. Инстинкт самосохранения и так называемую «программу самоуничтожения» соответственно. Последняя запускается во время, скажем, демографических взрывов, когда резкий рост численности популяции одного вида угрожает общему равновесию биосферы.
Выходит, в этом забытом Богом уголке число наркоманов на душу населения превысило все допустимые нормы, коль началась череда смертей. Да-да, именно череда, так как за полгода эти двое были третьей по счету парой, отправившейся в мир иной при загадочных обстоятельствах.
В качестве доказательства умники приводят набивший оскомину пример леммингов. В связи с этим еще упоминаются случаи выброса китов на берег и, извините, участившиеся в последнее время массовые самоубийства людей. Не забывая при этом упомянуть, что «зов смерти» совсем не обязательно ведет к демонстративному суициду. Люди просто теряют желание жить, невольно ставя себя в положение жертвы.
Ведь, по статистике, во время стихийных бедствий в половине случаев пострадавшие погибают не от травм, а от остановки сердца. Это тоже жертвы «зова смерти», считают некоторые. Уставший от жизни организм просто не пожелал бороться за себя и добровольно ушел в мир иной.
Игорь взял коктейль, а я
— Смотри! — Игорь толкнул меня в бок.
Проследив за его взглядом, я увидела, что с галереи, на которую выходило несколько дверей, спускается человек. Вид, одежда и манеры мужчины указывали на то, что он здесь не гость. Окинув взглядом зал, освещаемый сполохами светомузыки, он обернулся и что-то сказал двум девушкам, идущим следом.
У меня екнуло сердце, ибо в пустых глазах малышек я уловила нечто, придававшее им сходство с покойниками. Вот вроде живые и абсолютно здоровые девчонки, а ощущение такое, что перед тобой мертвецы. Может, и впрямь в бреднях «яйцеголовых» есть толика правды?
— Спасибо, Игорек. — Я благодарно улыбнулась. — Ты это… Погуляй пока.
— Что-то серьезное? — забеспокоился он.
— Я и сама не знаю. Но не нравится мне этот клиент.
— Прошу тебя, Майя, будь осторожна.
Милый мальчик заботливо поцеловал меня в щеку, и я с признательностью погладила его по руке.
— Не волнуйся, я скоро. — И, чмокнув его в ответ, стала пробираться к выходу, стараясь не упустить из виду странную троицу.
Оказавшись на улице, мужчина открыл дверцу «БМВ» и, приглашающе кивнув девушкам, уселся за руль. Те, нервно хихикая, забрались на заднее сиденье, и автомобиль тронулся.
Я оглянулась и, взлетев, устремилась следом.
«Ну чего тебе неймется? — уговаривала я себя, глядя на стремительно уносящуюся прочь машину. — Снял мужик девочек на ночь. Обычное дело». Однако зачем-то продолжала упрямо преследовать таинственного незнакомца.
Немного поплутав по серпантину, автомобиль остановился, и все трое устремились в горы. Вообще-то я слышала, что ночью по таким местам разгуливают только самоубийцы. Или люди, наделенные поистине сверхъестественными способностями. Я держалась поодаль, но видела, как, пройдя метров двести, они вошли в неприметную пещеру.
В инфракрасном свете я вижу не хуже, чем нормальные люди днем, и, пользуясь тем, что заинтересовавшие меня субъекты встали, внимательнее пригляделась к тому, кого приняла за хозяина дискотеки.
Высокий худой мужчина с миндалевидными глазами и орлиным носом. Его лицо с впалыми щеками отличала присущая всем нам бледность. Чистый высокий лоб с зачесанными назад волосами пересекали несколько глубоких морщин. Облачен в серую, скрывавшую фигуру от горла до пят мантию. Настолько просторную, что, как я понимаю, она совершенно не сковывала движения. Собственно, одежка должна была привлечь мое внимание в первую очередь, но необычность поведения его спутниц отодвинула это на второй план.
Дальше начались вещи совсем уж странные. Какие-то жуткие, инфернальные сполохи мелькали в воздухе, отражаясь от стен пещеры. Меня обдало нестерпимым холодом, разрывая внутренности и заставляя душу дрожать от страха. И, где-то за порогом восприятия, раздался звук. Даже, скорее, не звук, так как, строго говоря, слышно не было ничего, а какой-то сметающий всё на своем пути шквал вибрации. Он него останавливалось сердце, ныли зубы и всё тело охватывал иррациональный ужас. А две девушки, как мне показалось, начали растворяться в воздухе. На какое-то мгновение становясь иллюзорными, они вдруг обретали материальность, чтобы затем вновь развеяться дымкой.